Снизу раздавался непрерывный хруст хитина, бульканье рассекаемой плоти и тяжёлый бас Психа. Моя группа переработки биоресурсов функционировала без сбоев.
Воздушный бой тем временем перешёл в горячую фазу. Городские комплексы обороны лупили по навигационным координатам, засеивая облака шрапнелью и термитными зарядами, прожигающими дыры в этой шевелящейся массе. Одна концентрированная батарея смахнула целый пласт стаи. Однако животный интеллект позволил уцелевшим снизить высоту: они вжимались в ландшафт, прячась между многоэтажками от радиолокаторов.
Со стороны бизнес-центра послышался звон бьющегося витринного стекла и скрежет сминаемого железа. Гражданские с легальными стволами открыли беспорядочный огонь из квартир, добавляя канонаде треска винтовочных калибров и дробовиков. Дым от разрывов смешался с городской пылью.
Для меня этот бардак представлял идеальный полигон тестирования. Опираясь на стену клиники, я мысленно фиксировал аэродинамику существ, их углы атаки и сопротивляемость баллистическому шоку, формируя отличную базу анатомических данных.
На перекрёсток вырулила пара бойцов с контактным холодным оружием. Их тактика строилась на парном взаимодействии: первый уводил хищника вниз ударом по перепонке, а напарник моментально пробивал шейные позвонки на земле.
Группа зачистки быстро продвигалась вперёд, пока не наткнулась на меня. Я сидел над трупом одной из тварей, с помощью щипцов изучая структуру её фаланговых сочленений, и со стороны явно напоминал обезумевшего от стресса мародёра.
Мужчина с залитым кровью клинком сбавил шаг, посмотрел на мои манипуляции и покрутил пальцем у виска.
— В укрытие залезь, смертник! — рявкнул он, кивнув на фасад.
Пришлось молча поднять свободную левую руку и показать оттопыренный большой палец, давая понять, что ситуация под контролем. Пробурчав ругательство, мечник бросился догонять товарища вглубь района.
Иллюзия уязвимости работает идеально. Пусть городские службы играют в героев, пока я спокойно аккумулирую ресурсы под носом у паникующей толпы.
Масштабный налёт растянулся на половину вечера. К ночи плотность зенитного огня упала до единичных залпов, а вместо сигналов воздушной тревоги по магистралям засновали реанимобили. Воздушное пространство окончательно очистилось от биологических радаров.
Я вернулся внутрь, заперев покоробленные входные двери.
В подвале громоздилась плотная свалка израсходованной биомассы, доходившая почти до потолочных балок. Рядовая устроилась на самом верху, протирая лезвия ветошью. Растянувшийся на бетонном полу Псих хрипло восстанавливал дыхание: его шкура пестрела десятком свежих порезов, однако пёс излучал абсолютное удовлетворение от проделанной работы.