Один из них, с лёгкой брезгливостью оглядев мой скромный кабинет, хмыкнул.
— Ну и дыра!
Второй, который был чуть ниже, напоминавший боевого гнома, пожал плечами.
— И не говори. Слушай, а я думал, у Новиковых вкус получше. Зачем графиня вообще сюда попёрлась?
— Может, экзотики захотелось? Аристократы — они такие. Им иногда нравится в грязи покопаться, чтобы потом оценить чистоту своих дворцов.
— Гадюшник. Удивительно, как в таком месте вообще можно работать. А ещё удивительнее, как кто-то отсюда умудряется портить жизнь серьёзным людям.
Они общались между собой, как старые друзья, совершенно не обращая на меня внимания. Словно я для них был просто пустым местом.
Я молчал, с лёгкой улыбкой наблюдая за этим представлением. Наконец, когда они закончили свой осмотр и один из них бесцеремонно присел на край моего стола, я спросил:
— А что вообще происходит?
Один из них медленно повернул ко мне голову. На его лице играла снисходительная усмешка.
— Посмотри, он ещё спрашивает, что происходит. Один маленький человечек в какой-то грязной дыре сумел влезть в дела двух известных и сильных родов. Помог одним, перешёл дорогу другим… А теперь сидит и спрашивает, что происходит.
Его напарник, стоявший у шкафа, сделал шаг вперёд.
— Последствия, Виктор. Приходят последствия.
Он бросил на стол толстую папку с бумагами.
— Подписывай.
— М-м-м, договора, — протянул я, с интересом разглядывая папку. — Люблю выгодные договора.
— Конечно, любишь, — хмыкнул другой. — Хотя, выбора у тебя и нет.
Я открыл папку и пробежал глазами первый лист. На нём чёрным по белому было написано, что я, Виктор Химеров, ввиду неких мифических долговых обязательств, становлюсь полной и безоговорочной собственностью рода неких Дубаровых. Со всеми моими знаниями и будущими разработками.
Второй документ гласил, что я добровольно и безвозмездно передаю свою ветеринарную клинику, со всем её имуществом и персоналом, в собственность рода Горбуновых.
Третий документ был ещё веселее. Я обязывался оказывать любые услуги роду Горбуновых, но при этом все мои будущие разработки и открытия автоматически становились интеллектуальной собственностью Дубаровых.
Я перестал читать. Это было даже не смешно.
— Да, юристы из вас так себе. Зачем тут столько макулатуры, если хватает только той бумажки, где я становлюсь имуществом? Остальное ведь уже не имеет смысла.
— Ну, Горбуновым тоже надо что-то получить, не только Дубаровым, — пояснил тот, что у шкафа, будто объяснял что-то ребёнку. — Так сказать, документ престижа. Не обращай внимания, просто подписывай.