— Какая разница? — махнул рукой Петруха. — Пошли щеманём его. Может, испугается, и нам что-то перепадёт.
Полицейские, расправив плечи, уверенно направились к остановке. Уверенность в собственной безнаказанности придавала им сил.
Семён, как старший по званию и по наглости, грубо положил руку мужчине на плечо.
— Что это мы здесь делаем? Воруем, да?
Фигура в плаще не шелохнулась. Лишь слегка качнула головой, но ничего не ответила.
Взгляд обоих полицейских скользнул по сейфу. Мысли уже рисовали радужные картины: пачки денег, драгоценности, а может, и какие-нибудь редкие артефакты.
Петруха обошёл сейф, с довольным видом постучал по нему костяшками пальцев. Звук был глухим и обнадёживающим.
— Попал ты, чувак.
— Стоять! Руки за голову! — рявкнул Семён, вытаскивая из крепления тяжёлую резиновую дубинку. — Что у тебя под плащом? Оружие, да? На землю, мордой в пол, бегом!
Но фигура так и стояла, не реагируя. Она лишь слегка качнулась. И в этот момент Петруха, которому в нос попала капля дождя, громко чихнул.
— Апчхи!
Семён, стоявший чуть сбоку и не разобравшийся в полумраке, решил, что на его напарника напали.
— Он тебя ударил? — заорал он, замахиваясь дубинкой. — Всё, на землю!
Они уже приготовились применить силу, как вдруг в их головах мелькнула одна и та же мысль. Если сейчас начнётся заварушка, придётся вызывать подкрепление. А это значит — протоколы, отчёты и, самое главное, официальная конфискация имущества. И прощай, содержимое сейфа. Нет, так дело не пойдёт.
— Стоять, не лежать! — тут же скомандовал Семён, меняя тактику. — Сначала расстегни плащ! Посмотрим, что ты там прячешь!
Фигура неторопливо подчинилась. Когда полы плаща распахнулись, полицейские остолбенели.
Под ним скрывался не человек.
Это была огромная широкоплечая обезьяна, обвешанная оружием с ног до головы. На груди, перекрещиваясь, висели два автомата. Тактическая разгрузка была набита запасными магазинами. На поясе болталась длинная изогнутая катана в ножнах.
Обезьяна медленно опустила шарф, скрывавший нижнюю часть лица, и жутко, по-звериному, улыбнулась, обнажив ряд крупных желтоватых зубов.
Петруха и Семён посмотрели на свои дубинки. Потом на обезьяну, увешанную смертоносным железом, как новогодняя ёлка.
Издав какой-то нечленораздельный звук, похожий на писк испуганных мышей, они попятились.
— Вы… вы свободны, можете идти, — пролепетал Семён, поднимая руки в примирительном жесте.
— Желаем вам приятного вечера, — добавил Петруха, пятясь следом за напарником.
В этот момент к остановке подкатил старенький рейсовый автобус. Обезьяна, не обращая на них больше никакого внимания, запахнула плащ, одной рукой легко, как пушинку, подхватила тяжеленный сейф, и спокойно вошла внутрь.