— Вы не поверите, но это было первое, что я сделал после того, как услышал о вашей неудаче в Оклахоме, — сказал директор Смит. — Но у них тоже только один Цензор и мне дали понять, что он очень занят, пытаясь предотвратить очередной балканский кризис или что-то вроде того.
Агент Джонсон отметил, что ситуация еще серьезнее, чем он думал. Раз уж директор Смит обратился за помощью к европейцам так быстро…
— Возможно, они говорят правду, Леннокс. Возможно, они лгут, или тянут время, испытывая нас, хотят посмотреть, на что мы готовы пойти. Возможно, это начало долгого торга, в ходе которого нам придется пойти на уступки. Но в ближайшие месяцы они своего Цензора к нам не отправят.
Ситуация серьезная, а значит… Агент Джонсон решил, что можно попробовать.
— Но ведь на самом деле помимо мистера Прайса у нас есть другой Цензор, — сказал он.
Он ожидал, что директор ему откажет. Он был готов услышать твердое и решительное «нет» прямо сейчас. Такое «нет», после которого дальнейший разговор будет уже невозможен, по крайней мере, это его направление, и агенту Джонсону предложат поискать другие варианты.
Любые другие варианты.
Но директор опустил взгляд и устало потер виски.
— Знаете, что хуже всего, Леннокс? — спросил он. — Хуже всего, что министр финансов тоже об этом знает.
— И это плохо, потому что…
— Потому что, возможно, очень скоро он будет настаивать, чтобы мы это сделали, — сказал директор Смит. — Но это ровно та ситуация, когда мы попытаемся тушить лесной пожар напалмом.
— Мы использовали ее в этом качестве, — напомнил агент Джонсон.
— Четыре раза, и последний был больше года назад. И мы прекратили это, потому что возможный риск превышает любые бонусы, которые мы можем получить с ее помощью. Кроме того, тогда мы еще точно не знали историю ее происхождения. А теперь знаем.
— Она может убить кого угодно.
— Именно это, — мрачно сказал директор Смит. — Меня и беспокоит.
— Она ничего этого не помнит. И если текущий кризис настолько серьезный, мы можем выпустить ее на сцену. Еще один раз.
— Я знаю, что вы ей симпатизируете, — сказал директор Смит. — Не стоит об этом напоминать.
— Тогда мы допустили ошибку.
— И я не хочу, чтобы теперь мы допустили еще одну, — при одном упоминании той истории директор Смит как будто бы разом постарел на десяток лет. — В тот раз мы не знали, кто она. А директор Доу знал, и сознательно вел ее по пути разрушения. Директор Доу был членом культа Матери Хаоса и хотел спровоцировать Ночь Черепов, и, хотя мы знаем, чем он кончил, мы до сих пор понятия не имеем, почему тогда в Йеллоу-Парке Ночи Черепов так и не случилось.