Внушала оптимизм пробивная способность личных предметов. Ракот-Лезвие пронзал в полете набитый вещами рюкзак, как бумагу. По ощущениям, одно из его пока скрытых свойств как-то связано с наносимым уроном. После десятка таких ударов я какое-то время ходил пришибленным. Атаки Ракота тратили мой ментат, ауру и ману в огромном объеме. Но, надо признать, что лучшего оружия и не придумать!
С Эммой дела обстояли иначе. Может, сказывается девичий характер души, но при ударе о тот же рюкзак-грушу рукоять била не торцом для прорыва, а поворачивалась и плашмя сбивала собой преграду. Сколько бы я ни приказывал «атаковать», Эмма упорно толкала преграду, будто её предназначение — останавливать, танковать, но никак не ранить или убивать.
В итоге, соорудив перевязку из пары дополнительных рюкзаков, я повесил их на Эмму, получив, так сказать, тележку на антиграве. При условии, что рукоять находится в пределах вытянутой руки от меня, расход сил минимальный.
Я забрался на холм и стал думать, что делать дальше. Княжна, будь она трижды проклята, упомянула, что мы упали на самом краю Континента — южном Побережье. А Российская Империя где-то на севере. Насколько я понял за время своего пребывания в Тальзеуре, местное светило тут движется так же, как и на Земле. Так что можно использовать его за ориентир. Компас вроде работает нормально, и стрелка указывает на север. Итого, мне нужен какой-нибудь транспорт и дорога на север.
Я сидел на холме недалеко от могилы, в которой похоронили тело Эммы. Сама она никак не проявляла интереса к телу, даже когда я прямым текстом упомянул, кто тут похоронен. Видимо, понимает, что нет шансов на воскрешение.
Вспомнились слова княжны.
« Ходят слухи, что если добраться до края Континента, а потом вернуться в Империю или другое государство, Система подарит бонус. Нечто такое, что будет работать даже на землях благородных. »
Глупо не попробовать, раз уж и так нахожусь рядом с Побережьем. Жаль, городской кластер пропал и вместо него теперь одна степь. А то ведь мог и транспортом каким-нибудь разжиться.
Я шел тем же маршрутом, что и пришёл к вагону, а рюкзак за спиной потихоньку пробуждал ностальгические воспоминания.
Дело было на Земле. Березы, грязь, холодный ветер с дождем, мы с компанией людей идем по знаменитому маршруту Капешской Сотни. Сто километров пешком меньше чем за три дня!
В пятницу вечером, в первый день похода, кто-то сошел с дистанции и, отстав от группы туристов, сам в одиночку поставил палатку в лесу и заснул. Один из инструкторов потом полночи искал его по лесу и матюками заставил дойти до общего лагеря и там вместе с остальными лечь спать. Ранний подъем, скудный завтрак и восемь часов пути, несмотря на непогоду.