– Уже не в наших полномочиях позволить вам выйти – вас хочет видеть Томас Брейдер. Помощник главы ДС.
– Вот тебе и еще причина, – шепнул я Эбберт на ухо перед тем, как обратиться к Ивану Петровичу. – Правила есть правила, голубчик. Немедленно ведите нас к товарищу Брейдеру на поклон!
Наш конвой двинулся в полной тишине, если не считать металлический лязг боевых стражей по бокам вперемежку с топотом человеческих ног. Попадавшихся на нашем пути зевак молниеносно оттесняли в сторону, словно охрана боялась, что мы выкинем какую-нибудь глупость. В конце концов, наша свита остановилась у кабинета, расступившись так, что единственным выходом из их окружения была дверь этого самого кабинета.
– Сдайте оружие! – с этим требованием между боевыми стражами протиснулся наш конвоир.
– Оружие сдам, – я отстегнул кобуру и медленно достал тремя пальцами пистолет, держа его за рукоять, – но только своему сотруднику.
– Тогда она останется здесь. Под нашей охраной, – отрезал дальнейшие дискуссии глава безопасности, всё это время провожая механическим глазом моё оружие.
– Скорее уж вы под её, – подмигнул я кадету. – Третье место среди стрелков, Эбберт? Раньше оно было моим, – проверив свой NRBG93 на боеготовность, я протянул его Лине. – Прикроешь?
– С закрытыми глазами, – кадет, заслоняя моё тело, повернулась лицом к охране, скрыв тем самым от меня широкую улыбку.
– Без фанатизма, Эбберт! – добавил я, увидев её боевую стойку и палец у спускового крючка.
Лина лишь кивнула в ответ, а её дрон, взмыв в воздух, завис над головой девушки, едва качнувшись из стороны в сторону. Замявшись немного, я всё же тронул кадета за плечо, слегка похлопав по нему, и, внутренне удостоверившись, что в случае чего девушка справится, шагнул спиной вперёд в открывшийся проём.
Входная панель задвинулась так же шустро, как и отъехала в сторону мгновением ранее. Шустро настолько, что успела чиркнуть меня по носу, словно наказывая: «Не суй его не в свои дела».
– Ликтор Ильин, полагаю? – раздался спокойный, но уверенный голос за моей спиной.
Потирая саднившую часть лица, я развернулся и увидел пристально смотревшего на меня мужчину. Он был довольно высок и, судя по облегающим брюкам и застегнутой на все пуговицы рубашке, атлетически сложён. Он стоял в дальнем конце кабинета, опершись спиной к столу и скрестив руки на груди так, что это заставляло меня переживать за ткань, норовившую лопнуть по швам на его плечах. Короткая стрижка и кожаные перчатки лишь сильнее отбивали желание связываться с этим типом, но больше в кабинете никого не наблюдалось, а значит и выбирать не приходилось.