— Так, сейчас мы спустимся и сядем за стол, там и поговорим. — Пересмысл попытался успокоить встревоженного Гифея и ошарашенную его странным поведением Хельгу.
Они прошли в обеденный зал. Через окна в темноватое помещение врывались первые лучи восходившего солнца, нагревая воздух и согревая темные и влажные после уборки половицы. День обещал быть жарким.
Хозяйка заведения недобро покосилась на раннего гостя и даже слегка скривила недовольно губы, когда Пересмысл попросил у нее принести им всем весьма ранний завтрак. Она что-то проворчала под нос, но все же подала им яичницу с укропом и пенный и слегка теплый квас.
Старики и девушка уселись за стол у окна и некоторое время над ними повисла тишина. Хельга с жадностью принялась пить тепловатый ржаной напиток, который с каждым глотком возвращал ее к нормальному мироощущению.
Гифей, кажется пришел в себя от временного помешательства рассудка. Во всяком случае взгляд у старика в маске стал более осознанным, таким, каким его помнила Хельга при первом знакомстве. Лекарь извинился перед ней за столь ранний визит и за свое странное поведение и неторопливо, по-стариковски, начал рассказывать причину своего столь странного поведения.
Хоть и выглядел Гифей теперь вполне нормально, но Хельга заприметила, что Пересмысл поглядывал на старого товарища несколько настороженно. Все же его временные помутнения разума друга, для него были неприятным сюрпризом.
То, о чем рассказал лекарь, звучало действительно невероятно. В сером доме было много больных малярией. Малярия — частый гость в Китеже и частая причина смерти. Болезнь не забирала сильных и здоровых. Она косила слабых: стариков, доживающих свой век, малых детей, которые только еще стали познавать этот порой жестокий мир, особенно безжалостно косила болезнь тех, у кого не было своего угла и теплого очага, чтобы согреться в сырую ночь.
В этом году больных в сером доме умирало много. Не хватало коек и несчастным приходилось встречать костлявую прямо на полу, на набитых сеном матрасах. Больные занимали своими телами в комнатах все пространство пола. Иногда еще полуживых людей располагали на первом этаже, поближе к выходу, потому как тяжело было таскать тела каждый день с других этажей. Притом труп вместе с матрасом, испачканным слюной и другими выделениями несчастного, для того, чтобы сжечь несчастных в специальной погребальной печи в подвале, вход в который был отдельно со стороны внутреннего двора. Этот бесконечный круговорот смерти продолжался в этих стенах бесконечно, если бы не чудесный подарок Пересмысла и его ученицы. Тогда они протянули старику корзину из травяных настоек на Мертвой воде.