— Не положено! Вы можете переправиться по соседнему мосту. Там проезд свободен, — указал он на право.
Хельга вернулась обратно в карету без настроения.
— Ещё бы немного, и он подпустил бы меня гораздо ближе. Ты все испортил!
Но Фалько не отреагировал на её упрёк, снова погрузившись в мысли и продолжил делать записи в свой блокнот при свете яркого магического фонаря.
«И что он в этом блокноте все пишет?» — подумала спутница фокусника.
Извозчик развернул лошадей в сторону, и карета некоторое время ехала вдоль темной набережной. Река Дэвар разделяла Раудвиль пополам и в черте города была заключена в каменные берега. Из-за темноты вода в ней казалась чёрной и в ней отражался свет магических фонарей и окон красных зданий, которые тянулись вдоль набережной, по противоположной стороне реки.
— Театр Фалько находится в той части города, где живут маги, а вот мой дом построен в одном из инженерных кварталов, — пояснил работодатель Хельги.
Другая часть города и в самом деле разительно отличалась от той, в которой стоял театр иллюзиониста, словно это был даже не другой город, а иная страна: многоэтажные здания, сложенные из красного кирпича, широкие улочки, освещённые не магическим светом, а газовыми фонарями. Кроме карет, на улочках встречались паровые автомобили, горожане в строгих костюмах и длинных платьях с корсетами со множеством оборок и воротниками, стойками, или в кружевах. Эта часть города жила жизнью, похожей на ту, о которой бывшая жительница другого мира читала на страницах книг Артура Конана Дойла. Но, спустя полчаса, хмурый пейзаж за окном кареты сменился на загородный и более живописный. Однотипные двухэтажные дома с балконами, с садиками и просторными зелёными лужайками.
Хельга посмотрела на своё платье: «Нет в таком здесь никак нельзя!»
По пути она присмотрела парочку магазинов с вывесками «Модное платье». И подумала, что недурно было бы раздобыть средств на новую одежду.
Правда, когда девушка присмотрелась к жителям повнимательнее, поняла, что эта часть города ей нравилась гораздо меньше, другой. Тут, кроме хорошо одетых горожан, встречались нищие в лохмотьях и рабочие, ненамного опрятнее бродяг.
Они прибыли к дому иллюзиониста, двухэтажному особняку из крупного красного кирпича, с закруглёнными окнами второго этажа. На крыльцо дома вышла служанка Фалько, женщина средних лет, с пучком седых волос на голове.
— Моя экономка Эмма, почти святая, но весьма и весьма бойкая женщина, — произнёс иллюзионист полушёпотом, чтобы вышедшая их встречать женщина не услышала ни одного слова. — Будь добра не пялься на её руки, хотя бы не так открыто. Это весьма задевает.