На фоне прогрессивной магии, пропитавшей улицы Раудвиля, редкие богато украшенные кареты выглядели несколько гротескно. Хельга ожидала, что жители этого города должны передвигаться минимум на коврах-самолетах или левитировать в хрустальных шарах и простые, хоть и в богатой упряжи, лошади несколько диссонировали с окружающим миром.
Осматриваясь по сторонам, она не заметила, как театральный караван подъехал к трёхэтажному круглому зданию, с красным куполом.
Принадлежность этого строения легко угадывалась, что в нашем, что в магическом мире, по его форме — цирк, театр иллюзиониста и зверинец. Хельга поняла это ещё до того, как смогла рассмотреть афиши, висевшие в пролётах между окнами. Фургоны окружили круглое здание, и вся труппа начала активно разгружаться около ангара с широкими воротами. Их встретило ещё трое дворфов. Скорее всего они проживали при цирке постоянно и присматривали за хозяйством.
— Мы приехали? — обратилась Хельга к спасителю, мастеру фокусов и иллюзии.
Фалько, высадился из фургона и теперь стоял в стороне, ровно так, чтобы было видно все повозки. Его ловкие пальцы сжимали навершие трости, украшенное вырезанной из кости головой ворона. Вивена взяла вещи из фургона Агнессы, торжественно подошла к хозяину, встала рядом и смотрела на него как разомлевшая по весне кошка.
Да, приехали, — громко ответил Фалько Хельге. — Посмотри на моё детище — мой Театр иллюзий. Здесь трудятся и живут те, кто проделал этот путь с нами. Ты, как моя гостья, остановишься у меня дома. Скромный коттедж в квартале Часовщиков должен показаться тебе уютнее тесных комнат моего театра.
Услышав такое распоряжение, хрупкая Вивена уронила узел с вещами, стала бледной и молча уставилась на хозяина. В уголках её раскосых глаз заблестели хрусталики слез. Агнесса, спрыгнула с козл своего фургона, подошла к помощнице, толкнула её в бок и проворчала:
— Ты мне теперь ни к чему. Тащи свои вонючие пожитки дальше!
Хельга внимательно всматривалась в лицо иллюзиониста, пытаясь прочитать по его выражению, не задумал ли он какой оказии. Все же перед ней был сорокалетний мужчина с утончёнными, аристократическими чертами лица и черными, как угольки, глазами, в которых угадывался хитрый блеск.
— И не надейся, тебе ничего не обломится, старый извращенец. Я тебе конечно благодарна и всё такое, но будь добр, держи свою «ручную змею» на привязи.
Иллюзионист похоже не ожидал такого.
— Что ты, я и не планировал никаких поползновения в твой адрес. Ты забавная, мне импонирует твоя самоуверенность в собственном превосходстве. Это жест гостеприимства. К тому же, ты моя ассистентка, на время нашего контракта ты несколько больше других должна быть погружена в тайны иллюзий и колдовства. Неужели думаешь, что я, — он указал рукой на собственную персону, — не могу себе позволить любовь и ласку истинных мастериц этого ремесла?