В груди зарождалась надежда.
— Спасибо, Людмила Ивановна. Давно привезли? — я взяла букет и поднесла к носу.
Мой новый поклонник Дмитрий часто присылал цветы. Эти розы пахли умопомрачительно. Хороший всё же мужчина Дима, а я так и не допустила его к телу. Эх, если всё обойдётся и через три дня ничего не случится, приглашу его в гости. Решено!
— Да минут пятнадцать назад.
Я улыбнулась консьержке и поспешила к лифту. Поднялась на свой этаж и подошла к квартире. Едва вошла, уловила родной запах — вдыхала бы его и вдыхала! Обвела взглядом любовно обставленную прихожую — я над каждой деталью интерьера долгими часами билась с дизайнерами: копалась во всевозможных каталогах, ночей не спала! Я любила свой дом, он дарил мне покой и умиротворение. Вот и сейчас оказалась в родных стенах, и мне вообще расхотелось думать о произошедшем.
Я швырнула цепочку на обувную тумбу с глаз подальше, прошла в гостиную и упала на диван. Мозг вошёл в стадию отрицания и отказался обрабатывать негатив, но получалось у него не слишком хорошо. Так или иначе, картинка возвращалась к деревянной руке, протянувшей мне цепочку.
Я боролась с этим видением минут пять, а потом тяжко вздохнула и решила принять пенную ванну. Может, в ней расслаблюсь окончательно и смогу решить, что только что со мной было: сон или явь? Разберусь и буду думать, как поступать дальше.
Открыла воду, высыпала соль, навела пены и, раздевшись, погрузилась в огромную чугунную посудину с головой. Я специально купила такую ванну, чтобы в ней можно было поместиться в полный рост — я люблю плавать. Закрыла глаза и погрузилась в ощущения… Вода умела утешать: тихое шипение пены и звуки лопающихся пузырьков действительно умиротворяли.
— Дашенька, внучка, — вдруг раздался почти забытый бабушкин голос. Сколько лет я его уже не слышала⁈ Очень много. Боже, я так соскучилась! — Послушай меня внимательно, моя девочка…
Я открыла глаза и обнаружила сидящую на бортике мамину маму. Она выглядела такой, какой я видела её в последний раз — добрые глаза, обволакивающие меня любовью, вязаный голубой берет на коротко стриженой голове, узловатые пальцы и кроткая улыбка. Такой я видела её в день смерти. Только это почему-то меня ни капельки не испугало. Наоборот, обрадовало.
— Конечно, бабуля, я же всегда тебя слушаю, — с воодушевлением ответила я давно ушедшей родственнице, словно разговаривать с умершими для меня привычное дело.
— Умница, Дашенька, — похвалила бабушка меня от души, как всегда делала. — Давай я тебе голову вымою, пока суд да дело.
Я протянула бабуле шампунь и, развернувшись, села к ней спиной. Она провела расчёской по моим волосам, и мне вдруг стало так легко на душе, что захотелось болтать, не прекращая.