— Я же сказал, что меня это не остановит, — злобно рыкнул Рея, разрывая на мне нижние юбки.
— Тебя не остановит, а мне хотя бы морально полегчает, — не менее раздраженно откликнулась я, и уже более благостным тоном продолжила. — Приди к дочери своей в час темного отчаяния и позволь не сдаться, дожить до рассвета полного надежды…
В общем, его это действительно не остановило. Стащил юбки, корсет, только чулки оставил, демонов извращенец.
Я зажмурилась до ярких белых мошек под закрытыми веками и молилась уже всерьез. Я не хотела, чтобы мой первый раз достался магистру, пусть и в таком виде! Дело даже не в невинности. Просто я не хотела, чтобы мои воспоминания о том, что в норме происходит только между супругами навеки оказались связаны с Реем.
Между тем, судя по тому, что магистра периодически передергивало и он ругался, то молитва все же имела определенное действие. Во всяком случае с комфортом надругаться над невинной девицей она не позволяла. Приходилось надругиваться дискомфортно!
Но когда его рука скользнула между бедер, я все же не смогла продолжить. Меня затрясло, Рей всем телом прижался ко мне и шепнул:
— Видишь? Как бы ты не пыталась, твои чувства слишком сильны. Ты все равно моя. В первую очередь моя, и ничего не в силах это изменить.
Я не ответила. Была не в силах это сделать. Замерла, все же открыв глаза и слепо уставившись в потолок, не различая его очертаний. К вискам катились горячие капли, которые магистр собрал губами потянувшись ко мне с поцелуем… и замер.
— Адель?
Дрожь усиливалась, становилась все более крупной.
— Милая? — в голосе магистр стало больше тревожных ноток. — Не плачь, пожалуйста, только не это…
Стоит ли говорить, что именно после этой фразы я и разрыдалась по полной программе?
— А что? Тебе это как-то помешает⁈
Судорожные всхлипы рвались из груди.
— Помешает, — Рей с вздохом отстранился. — И ты прекрасно это знаешь.
Он набросил мне на плечи сотворенную шелковую белую простыню, а после сгреб меня в охапку и перетащил к себе на колени. Гладил по волосам, прижимал к своей груди, вытирал слезы, что градом катились по щекам.
— Я знаю? Твои намерения были более чем очевидны! И до сих пор они таковы, — я попыталась сползти обратно на шкуру, ощущая под бедрами «твердость намерений».
— Стоять, — крепкие руки сжались. — Во-первых никуда ты не пойдешь. Во-вторых, я конечно, злодей, но не насильник. Этого обычно не требовалось… и надо сказать, я рассчитывал, что и сейчас тебя предаст тело. Да и моя магия все еще тут, — он поднял мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. В глаза на полузнакомом, резком лице. — Ты ведь все еще меня любишь, Адель? Верно?