— Воевать будет не армия, — Василий отрицательно покачал головой, — во время персидской кампании я бросил клич среди дворян, и лишь самые верные пришли на помощь, — говоря это, Василий тяжело вздохнул, — мне не нравится ситуация, когда многие дворяне относятся с пренебрежением к императорскому роду, и я хочу ее исправить. Возможно, короткая война, где будут участвовать одни дворяне, позволит многим вспомнить о том, откуда пошли их корни, и что их удел — служить, а не править.
— Что ж, тогда я «за», государь, — Суворов встал и глубоко поклонился, — что от меня требуется?
— От нас, старый друг, от нас, — Ермолов тоже встал, — неужели ты думал, что я откажусь от такого роскошного предложения? Аль забыл, что в Польше меня ждет Сапега, друг мой сердешный, ждет и никак не дождется, — после этих слов Ермолов демонстративно тяжело вздохнул, после чего все они расхохотались.
В прошлую войну князь Сапега бежал с поля боя, сверкая пятками, так что вряд ли он жаждал еще одной встречи с князем Ермоловым.
Москва. Дворец Романовых.
— Здравствуй, Володя, — Шереметьев пожал руку Владимиру Владимировичу и рухнул в свободное кресло, — ну и духота на улице, даже кондиционер в машине не спасает. Ну как настроение, старый друг?
— Скверное, — Романов поморщился, — всю ночь кошмары снились, словно морок какой-то на меня наслали. Ты мне лучше скажи, поговорил с Милославским?
— Поговорил, — Шереметьев медленно кивнул, — он конечно не в восторге от нашей идеи, но согласен. Кажется, его дочь умудрилась втюриться в Бестужева, он хоть и прямо это не сказал, но ты ж меня знаешь, мне одного взгляда достаточно, чтобы это понять.
— Знаю, знаю, — хорошая новость заставила Владимира Владимировича улыбнуться, — что ж, это уже вселяет надежду, что не все еще пропало. Скажу тебе по секрету, старый друг, сегодня ночью Бжезинский ушел в мир иной, такие вот дела.
— Да ну? — Шереметьев глянул на князя с удивлением, — неужели император?
— А кто еще? — Романов кивнул, — у Василия крутой нрав, а еще теперь у нас паритет по сильным магам, а если по честному, то у Рюриковичей больше.
— Думаешь, весь род поднимется в случае чего? — в голосе Шереметьева послышалось сомнение, — Василий многим не нравится, ты же знаешь.
— Против своего они не пойдут, — Романов отрицательно покачал головой, — даже не мечтай. Так что Бестужев — хорошая возможность закопать топор войны с императором. Он останется его человеком, сопляк слишком принципиален, но ведь ночная кукушка дневную завсегда перепоет, — на губах князя возникла хитрая улыбка, — возможно, не он, но его дети будут теми, кто изменит этот порядок. В конце концов, мы всегда играли вдолгую, пришла пора вернуться к этому. Наша сила в планировании, а не в грубой мощи, так вспомним же, благодаря чему наши кланы до сих пор процветают.