Гадюка в первые секунды растерялась от такой прыти, а потом взвилась и зашипела от холода. Какой бы огромной она ни была, но оставалась хладнокровной тварью, так что очень не любила понижения температуры. Она затрясла головой и бросилась на Стаса. Одновременно взмахнула хвостом в попытке сбить с ног кого-то из мечников.
Стас увернулся. Елена усилила поток холода. Матвей отпрыгнул от хвоста, а Олег воспользовался ситуацией и воткнул меч в мягкое брюхо гадюки. Она зашипела и отпрянула, но движения стали медленными. И вдруг прямо у основания ее головы появился надрез. Потом еще. А с третьего раза голова отделилась от тела и вся туша с шумом упала на землю. Олег и Лена едва отскочили, чтобы не попасть под нее.
Когда все закончилось, все удивленно посмотрели на Илью. Лена метнулась проверять Ивана.
— Илья? Что это было? — строго спросил Олег.
— Эликсир рассечения. Я знаю, что мы договорились его не брать, но я тут подумал… — Он прокашлялся при виде того, как Станислав с усмешкой скрестил руки на груди. — Ты говорил, что монстры учатся защищаться от соседей, потому на огненных порой не действует молния и далее. А бобры отсюда живут очень далеко и вряд ли у местных есть от них защита. А у нас положение экстренное, нельзя нам допускать еще ранений и тем более смертей. И времени мало. Вот я и решил…
— Правильно решил, — одобрительно сказал Стас и хлопнул его по плечу так, что Илья аж присел. — Правила нужны, но иногда нужно и думать. Все верно. А теперь вырезаем железу, варим эликсир для Вани, лечим и уходим. Кот нам наплакал на пару порций, но кто знает, что нас ждет в будущем. Я вообще удивляюсь, как до сих пор обходилось без серьезных ранений. Как он там, Лена?
— Ногу сломал и пару ребер.
Стас кивнул и быстрыми, четкими движениям вырезал железу. Потом Лена сварила эликсир. Когда Иван встал на ноги, отряд поспешил домой.
Все что я знал, это боль. Она поселилась в животе раскаленными жуками. Она будто забирала все тепло. Живот жгло, но все остальное мерзло — ноги, руки казались кусками льда, в груди тоже поселился холод. А вот голова оставалась горячей. Мучительно горячей. Жар вызывал старые воспоминания. Картины прошлого мелькали перед глазами — неприятные картины, не хотелось это вспоминать, но сознание почему-то упорно на них фиксировалось. Только нежные руки Лены немного остужали голову и отгоняли видения. Я звал ее, но руки тут же исчезали.
Иногда воспоминания отгонял мужской голос. Я знал его, но не помнил. Он говорил пить и я пил. Это на время успокаивало жуков в животе, но потом они возвращались.