— Конкурс, что ли, начнется?
— Что, прости?
— Конкурс, это когда место одно, а его заняться хотят многие. И между ними борьба начинает.
— Что-то такое, да. — улыбнулся Вернидуб. — То, что ты им передал, осмотрят. А железо твое — доброе. Много лучше того, что из ромеев привозят. Да и то, что наши гости видели, послушают. И думать станут. Мыслю, гадать о том, как тебе отправить больше помощников, а не двадцать семь.
— Так кормить же нечем. Говорили уже о том.
— Это нашим нечем. Но ежели железо пойдет в достатке — его соседям дальним за еду станут передавать. Или даже дальше. Брат мой пытается разузнать о пути на реку, что в море на севере впадает.
— Двину?
— Да, возможно, она и так зовется. Там много кланов. Железо твое доброе. А у них, как ты сказал, есть соль.
— Торговый путь… да… это всегда хорошо, — кивнул Неждан и, перейдя на русский, стал рассуждать вслух. — Так-так. Хм. Армейская норма соли двадцать грамм в день. В год на человека это… это… где-то семь с половиной килограмм. У нас в шести кланах около тысячи семей. Если каждой по тройной пайке, то… хм… получается где-то двадцать две — двадцать три тонны.
— Что ты говоришь? — нахмурился Вернидуб, который все еще совсем не разумел русский язык, понимая лишь отдельные слова и фразы.
— Устный счет. — вернулся Неждан на местную речь. — Пытаюсь понять, сколько от них соли нашим кланам нужно, чтобы вдоволь и с запасом. Получается достаточно терпимо. Пара десятков лошадей на волоке спокойно перевезут вьюками за лето. А если сделать просеку, то за зиму на санях и того меньше коней потребуется. Хотя по уму там бы дорогу ставить вроде ромейской. Но то потом.
— Чудно ты мыслишь…
— Надо еще понять, почем у них там железо. — продолжил Неждан думать вслух. — А лучше не само железо, а изделия из него. Их, мыслю, обменивать будет сподручнее. Ибо железа столько же в них, а ценность выше.
— То далекие лета. — отмахнулся Вернидуб. — По чужим землям ведь идти придется. Да и там — сговориться бы не мешало.
— Но нужно же делать.
— А как же? Обязательно нужно. Только дожить еще надо. А по осени жди набега.
— Не обязательно, — возразил Неждан.
— Правитель ихний не простит Сусагу и Араку утрату власти над нашими землями.
— Если узнает о том. Что смотришь? Сам подумай. В чем эта власть выражается? В том, что они привозят дань?
— Вроде так, — кивнул Вернидуб.
— Весьма небольшую. Сколько он собирает с нас? Разве он везет это зерном?
— Даже не представляю.
— Полагаю, что Арак спускается с данью до Ольвии, где обменивает ее на что-то нужное.
— А роксоланам разве самим жито не надо?