Он кивнул в сторону трупа секретаря, валявшегося под обломками кареты.
— Он был подкуплен.
— Как и половина полиции, — добавил я, заметив приближающегося полицмейстера с золотыми нашивками на мундире. Тот остановился в нескольких шагах, нервно теребя белые перчатки.
Окинул его ледяным взглядом.
— Интересно, господин полицмейстер, как вам удаётся так ловко переобуваться? То вы стоите на страже, пока банда князя Евдокимова грабит моё производство, — я сделал паузу, вспоминая тех самых стражей порядка в лесу, что «не замечали» нападения, — а теперь вдруг озаботились охраной правопорядка? Уж не потому ли, что княжеское золото закончилось?
Полицмейстер побледнел. Его пальцы ещё сильнее сжали перчатки.
— Это… недоразумение… Мы действовали по указаниям свыше.
Киров тяжело вздохнул и кивнул, словно подтверждая мои слова.
— Империя гниёт изнутри. И если такие, как вы, не будут её защищать… — Киров запнулся, когда его взгляд скользнул по моим друзьям.
Услышал, как Митя что-то фыркнул.
Анатолий Степанович откашлялся.
Внезапно я почувствовал, как ярость уходит, оставляя после себя пустоту и странную усталость. Ладони дрожали, адреналин ещё до конца не выветрился из крови.
Что я делаю?
Это же не Киров разорял моё имение. Не он отдавал приказы дружинникам. Да, меня заперли в том проклятом колодце, но он ли отдал приказ?
Почувствовал боль в висках, попытался собраться. Отходняк. Обычный отходняк после боя. Гормоны шалят, мысли путаются.
Надо взять себя в руки.
Я должен себя вести рационально.
— Спасибо, — вырвалось у меня неожиданно даже для самого себя.
Киров поднял бровь:
— За что?
— За то, что пришли. И… за хороший урок.
Тишина повисла между нами, тяжёлая, но уже без прежней вражды.
Ректор долго смотрел мне в глаза. Наконец, кивнул.
— Заберите его, — мужчина показал на тело секретаря охранникам, прибывшим с ним, а затем махнул рукой в сторону разбитой кареты, — и вот эту… академическую собственность тоже.
Я уже собирался уйти, когда взгляд упал на машину. Бедная красавица выглядела так, будто пережила нашествие великанов: вмятины, опять нет стёкл и фар, передок весь покорёжило от удара о карету. Похоже, после сегодняшнего подвига ей потребуется очередной длительный ремонт.
— Ну что, — вздохнул я, поглаживая помятый борт, — кажется, нам с тобой снова не повезло.
Где-то в глубине души теплилась надежда, что хотя бы двигатель уцелел.
Я тяжело вздохнул и пошёл к Осипу, который уже махал рукой, явно желая что-то сказать.
— Ну что? — я подошёл ближе, чувствуя как подошвы сапог прилипают к закопчённой земле.