1805 год. Эпоха Наполеоновских войн. Европа в огне. Атлантика и Индия стали ареной битв. Луизианская покупка вывела США к водоразделу, а с ним и приблизила вплотную к границам северо-западных колоний, где обосновались наши герои. Правда по большей части приобретение состояло из диких, малонаселенных земель. Великие равнины, красные пустыни, соленые озера и засушливые плато. Но все могло измениться в один момент, тем более, что правительство США присматривается и к Тихому океану.
Между тем на океане продолжилась гонка со временем. Необитаемых островов осталось все меньше, а желающих прибрать их к рукам всё больше.
Острова пряностей
Ветер едва наполнял паруса и «Незевай» медленно скользил по водам Целебесского моря. Высоко в небе висели редкие облака, солнце пекло умеренно, пологие волны мерно поднимали и опускали шхуну. Барометр показывал около тридцати дюймов, что не предвещало штормов.
Сарапул, как обычно, рыбачил. Он забрасывал снасть, едва выдавалось свободная минутка. При любой погоде, в любых водах. Сарапул так и не стал хорошим матросом, но в ловле тунца с ним мало кто мог соперничать. Разве что туземцы с Гавайских островов. Он обзавелся сачком для средней рыбы и багром для крупной и тратил скудный заработок матроса на новые блесны из меди, олова и птичьих перьев, на приманки в форме кальмаров, на новые лески из конского волоса, поводки из стального тросика. На этот раз он решил испробовать новинку — особую двухскоростную катушку. Стоило переставить рукоятку на другую сторону, и леска выбиралась с большим усилием, хотя и с меньшей скоростью. В Виктории продавалось много подобной всячины сомнительной пользы и теперь всё это хозяйство было разложено на палубе.
Сарапул намеревался поймать большую рыбу.
— Время, — сказал Митя своему напарнику Васятке и глазами показал на небо.
Васятка сунул за пояс трубу и без разговоров полез на мачту. В этих неспокойных водах матросы поднимались наверх каждые час-два, чтобы осмотреть горизонт. В любой момент мог появиться парус, который почти наверняка означал бы морских разбойников или местных повстанцев, которые от разбойников мало чем отличались.
Ночами от трубы и острого глаза не было толку. Команда больше прислушивалась к звукам. Карронады с вечера выставляли на палубу и заряжали, лишь закрывая просмоленной парусиной от возможных брызг, непогоды и влажного воздуха. Ночью почти не спали, дремали в обнимку с дробовиками, с гранатами под рукой. Досыпали утром, пока солнце не превращало казенку в парную.