Делаю несколько шагов вперед и, обогнув шезлонг, становлюсь так, чтоб загородить собой солнце.
Моя колючка в довольно скромном слитном купальнике выглядит не менее притягательно, чем в тех белых лоскутках, которые я все же выброшу из ее гардероба, как только мы доберемся до спальни. А еще эта белая шляпа…ух…я сам себе иногда завидую.
Серафима очень быстро понимает, что солнышко уже не пригревает и стащив в лица солнечные очки, окидывает меня недовольным взглядом.
— Ты мешаешь мне загорать, — капризно изогнув губы, заявляет она, а в глазах пляшут черти, сразу видно — довольна, что я бросил все и примчал по одному ее зову.
— Так я специально, — ухмыляюсь я, — Тебе же можно портить мне жизнь через Соньку. Получай ответку.
— Вот как, — с шипением выдыхает она и изящно изогнувшись, прекрасно зная, что я уже на взводе, улыбается той самой хищной улыбочкой, после которой обычно следует полный вынос мозга со всеми вытекающими, — Так спешил отомстить, что даже на пляж приперся в офисном костюме? Хоть бы туфли снял.
Я уже предвкушаю то, как заткну этот великолепный пухлый рот поцелуем, как слышу за спиной:
— Папа!!!
Оборачиваюсь и вижу, как к нам на полной скорости бежит Василиска, размахивая руками.
— Она тебя очень ждала, — с теплотой в голосе говорит Серафима.
— А ты? — хитро кошусь на жену.
Она загадочно улыбается и поднимается со своего нагретого местечка, чтобы все же обнять и скромно поцеловать в щеку.
— Ты совсем зарос, — ворчит она, — Хорошо, что приехал.
Ответить не успеваю, как мне в объятия ураганом летит Васька. Дочка запрыгивает на меня, обнимает, пачкая песком, моча морской водой. Но мне на это плевать, потому что я вижу в глазах Василиски счастье и это самое главное.
— Как вы тут без меня? — спрашиваю в дочери.
— Супер! — звонко отвечает она, — Купаемся, плаваем, едим всякие вкусности. А еще мы были на дискотеке! Там к Симе приставал один дядя, приглашал на танец.
— Да-а-а-а, — выразительно глянул на жену, на что та лишь закатила глаза и повязала парео на талии, — Надо было этому дяде сказать, что скоро приедет папа и даст ему в глаз.
— Пап, ну, я так и сделала.
— Дала в глаз?
— Нет, сказала.
Всю дорогу с пляжа мы с Васькой секретничали. Дочь с восторгом описывала мне все, что произошло за несколько дней, а я мысленно не переставал удивляться свое жене, которая сумела вернуть ребенку радость жизни, после предательства матери.
Уже ближе к ночи, когда уложив Василиску спать, после долгого и изнурительного дня мы вместе, рука об руку пошли на море, чтобы полюбоваться прибоем, я не мог не сказать Серафиме: