На секунду в глазах княжны мелькнула неуверенность.
— Я не… — она запнулась.
— А если другие Бельские не захотят выполнять приказ, я отсеку их от Сейд-Озера, — любезно пояснил я, поняв, с чем связана заминка. — Либо они берут эсминцы и отправляются топить скандинавские корабли, либо начинают готовиться остаться без силы. Мне плевать, хотят они или не хотят подчиняться «безродному чужаку и бастарду», но если ублюдки не захотят мстить за собственный Удел, то значит, они недостойны быть Бельскими. Я изгоню каждого, отказавшегося выполнять приказ, и плевать, к каким это приведет последствиям.
Долгую секунду Юлия стояла молча, не зная, как реагировать на ультимативный тон, затем склонила голову в коротком поклоне:
— Они пойдут, ваша светлость.
Ошарашенный Скрябин наблюдал, как она отошла с телефоном, потом посмотрел на меня, увидел тусклое серебро по краю радужки глаз и ощутимо вздрогнул. Он явно хотел что-то сказать, но увидев проявление Хлада, передумал.
Обслуживающий персонал тем временем заканчивал последнюю предполетную подготовку. Скоро самолет поднимется в воздух и направится в столицу Конфедерации. Неизвестно, что там меня ждет, но интуиция подсказывала, что по сравнению с этим проблема скандинавских неоязычников вполне могла пройти по разряду несущественных трудностей.
2.
Приглушенный гул мощных двигателей за бортом едва пробивался сквозь корпус. Шумоизоляция шикарно обставленного салона демонстрировала высокий класс. Все ради спокойного времяпрепровождения вип-пассажиров. Даже бежевое оформление интерьера направленно на одно — вызывать умиротворение в ходе долгого путешествия.
Юлия на диване листает глянцевый журнал, из тех, что обычно в руках девиц, увлекающихся модой. Она боевой маг, но она также и женщина, поэтому смотрит, но, похоже, без особого интереса. Перелистывание идет быстро и нервно, княжна до сих пор бесится, что ей не позволили отправиться карать наглецов, напавших на родовые земли Бельских.
Впервые за последнее время никто не стягивает удавку на шее вооруженных сил клана, ограничивая действия по отношению к врагу. Но вместо боя она вынуждена сидеть здесь, ожидая, пока самолет прибудет в столицу.
Ее раздражение понятно, но она нужна на Совете, где высшие представители древних родов будут решать, достоин ли юный князь Северного Удела стать одним из них, или же от него придется избавиться, как от опасного конкурента, представляющего угрозу для всех.
А вот Скрябина пришлось оставить дома. Вечно бубнящий о миролюбии бюрократ будет не к месту на встрече с хищниками, привыкшими пожирать не только чужих, но и своих, если последние проявляют слабость.