— А ты что? — хмыкнул я.
Глеб жалобно смотрел на меня, ища поддержки. Но когда я задал вопрос, то отвернулся.
— А что я, — совсем тихо сказал он. — Откуда мне было знать, что это не согласовано со Светой⁈ Я ведь и сам не сразу понял, что к чему. А когда понял, то было уже поздно.
Он снова посмотрел на меня, надеясь хоть на какое-то сочувствие. Но я не собирался давать ему эту соломинку.
— Что дальше? — мой голос прозвучал с явным безразличием.
Глеб снова опустил взгляд, понимая, что никто с ним возиться не собирается.
— Через тех же химиков-магов… она нашла поставщиков. Но уже других. И малых объёмов. Таня по собственной инициативе решила подсадить его на тяжёлые вещества. Сделать зависимым. Чтобы он стал внушаем и… им проще было манипулировать.
Я слушал, и картина складывалась идеальная. Рожинова не просто барыга. Она расчетливый манипулятор, который ради власти над одним человеком пересёк все мыслимые границы. Самонадеянность, достойная высшей меры в мире. В любом из миров.
— Светлана Водянова узнала об этом постфактум, — продолжал Глеб, и в его голосе послышались слезы. — Я не мог молчать! Я попытался ей намекнуть… Что одно дело — стимуляторы перед экзаменами, и совсем другое — наркотики. Если о таком узнает отец Огнева… По шапке получат все. Абсолютно все.
Он сжал кулаки.
— Света была в ярости. Высказала Тане, что это неприемлемо. Но та… Та лишь заявила, что у неё всё под контролем. План исполнялся, и Света не могла отказаться от услуг Тани, хоть и считала их отвратительными. Но она настояла, чтобы наркотиков больше не было. Никаких.
Глеб замолчал, пришлось его подтолкнуть:
— Но Таня не послушала. И ты промолчал, — хмыкнул я.
— Ты не понимаешь! — он посмотрел на меня с искренним отчаянием. — Ты не знаешь эту графиню! Она совсем поехавшая! Она начала мне угрожать. Сказала… что разоблачит перед отцом, если я не буду ей помогать. Перед Мишей… И… и…
Глеб начал заикаться и покраснел. Но я лишь вяло улыбался. Я — и не знаю эту графиню? Прекрасно знаю!
Он опустил голову так низко, что почти упёрся лбом в стол, и пробубнил:
— … и то, что я подворовывал нижнее бельё девушек из общежития через свой дар… Левитируя у открытых окон и дверей… Не заходя в комнату… А потом продавал влюблённым в них парням.
А вот это была для меня новая информация. То ли Света постеснялась рассказать, то ли не знала сама. Но тогда с чего бы он мне вдруг это раскрыл?
Я не стал сдерживаться и рассмеялся. Он ведь ещё и говорил это с таким стыдом, будто совсем школьник.
— Мне было что терять! — заныл он, оправдываясь. — Отец вышвырнул бы меня на улицу! Лишил титула и родовой фамилии. А за кражу белья… Меня бы избили девчонки в лучшем случае! А потом исключили из академии. Мне ничего не оставалось, как подчиниться! — он уже рыдал, уткнувшись лицом в ладони. — Я не виноват! Меня заставили! Я уже тысячу раз пожалел! Я каждый день живу как в аду!