На краю сознания я невольно отметила, что вся мебель была двух размеров. Рядом с массивными, низкими столами и приземистыми табуретами, идеально подходящими для двоих ворчунов, стояли столы и стулья повыше, обычного, человеческого роста.
— Эй, хозяйка, ты как? — пророкотал первый гном, тот, что с голосом-камнепадом. Его огненно-рыжая борода была заплетена в две толстые косы, перехваченные медными кольцами с рунической вязью. — Слышь, мы за эту виру… ну, за погром… заплатим. Сколько скажешь. Только ты в Гильдию Правопорядка не жалуйся, лады? Дела семейные, сами разберемся.
Я тупо смотрела на него, не понимая ни единого слова. Хозяйка? Гильдия? Вира? Голова кружилась, каждое слово бородача отдавалось в висках болезненным эхом. Я просто кивнула, желая лишь одного, чтобы они замолчали и ушли. Чтобы эта абсурдная сцена закончилась.
— Вот и славно, — удовлетворенно хмыкнул второй, с седой, лохматой бородой, похожей на мочалку. — Мы это… пошли тогда.
И два кряжистых мужичка, не сговариваясь, развернулись и, тяжело ступая окованными сапогами, направились к выходу.
Борясь с приступом тошноты, я, пошатываясь, побрела за ними. Где я? Что это за место? Вопросы роились в голове, но не находили ответов, тонули в густой пелене боли. Я дошла до массивной дубовой двери, которую странные люди оставили приоткрытой, и, не решаясь выйти, прижалась к косяку и выглянула на улицу.
Увиденное ошеломляло. Прямо перед зданием начиналась огромная, идеально ровная площадь, вымощенная гладким серым камнем. А над площадью, упираясь в свинцовое, низкое небо, вздымались величественные, невероятные горы. Их остроконечные, заснеженные пики, окутанные клочьями облаков, казались вырезанными из синего льда. Казалось, они подпирают сам небосвод. У подножия гор, вокруг площади, стояли несколько приземистых каменных домов, словно вросших в землю. Надписи на деревянных вывесках, сделанные незнакомыми, угловатыми буквами, я каким-то образом понимала: «Гостиница ‘Каменное ложе»«, ‘Табачная лавка Гимли», «Оружейная мастерская братьев Громовых».
На площади кипела жизнь. Возле груженых телег с какими-то мешками, бочками и странными, переливающимися кристаллами, толпились люди. Высокие, привычные на вид, в простой одежде. И те самые низкие, коренастые крепыши, которые только что были в зале. Они о чем-то яростно спорили, отчаянно жестикулируя, тыча друг в друга пальцами и размахивая бородами.
— Это что… гномы? — прошептала я пересохшими губами. Осознание абсурдности происходящего обрушилось на меня ледяной волной. Это был точно не сон. И не галлюцинация.