Ещё шесть свободных позиций. Ладно, скину сюда нож и арбалет. Остальное… Да больше ничего путного. Тяжёлую броню всё же нафиг, ни разу не пригодилась.
Так, карты ездовых животным мне Алериона всё же вернула. Ну, точнее Лэтуаль отбила своими еврейскими замашками. Хотя странно, уж в гигантскую птицу Полководец должна была вцепиться. Или нет? А нафига ей птичка, когда есть свои крылья. Но активировать их пока не буду. Вдруг они останутся на том уровне, на котором я их впервые призову? Надо выяснить.
Мда, а не так уж много у меня ценных карт. Я-то волновался, что места мало, а оно вон как. Ещё четыре слота осталось.
Ну, навыки мечника и мага вообще в интерфейсе числятся, а карты просто исчезли. Одноразовые. Но место занимают… Ладно, ладно, дофига у меня этого места, не ною!
Рационы… Теперь понимаю, почему я их раньше никогда не видел — не жрёт никто эту гадость! Только в самых крайних случаях, когда других вариантов нет. Так что нечего им делать в основном разделе. Как и сигаретам. С Нолдора они выпали, что ли? Не, скорее уж с Нелли…
Я убрал остальные карты в сумку, взял початую пачку сигарет, подошёл к окну, закурил. Снаружи по-прежнему сплошная темнота. А откуда в Осколках вообще берётся дневной свет? Грёбаные высочайшие технологии, неотличимые от магии. Нет смысла об этом думать.
Мне бы хоть одну звёздочку в небе. Путеводную. Как символ. Мол, не всё так тухло ночью тёмной. Но — что? Правильно: хрен там плавал. Ну и ладно, в жопу весь этот романтический символизм, толку с него никакого.
Мы пойдём другим путём! И даже если через ту же жопу и на тот же хрен, который где-то там плавает — то вернёмся отдохнувшими и с магнитиками! Осталось разобраться, кто в это «мы» кроме меня вообще входит.
Божественное откровение
Я опять проснулся от того, что меня оседлала девка. Это стало входить в привычку. И не то, чтоб я жаловался.
На этот раз я даже не попытался угадать, кто там вздумал меня объездить. Слишком много баб вокруг развелось. Даже если Лэтуаль не считать по технически-физиологическим причинам.
В общем, я открыл глаза и уставился на пару покачивающихся сисек размера четыре с плюсом с торчащими розовыми сосками. Позалипав на это зрелище с минуту, всё же перевёл взгляд выше. На лицо и длинные уши с острыми кончиками, почему-то торчащие не вверх, а в стороны, под прямым углом.
— Доброе утро, хозяин, — томно протянула Эйла.
С одной стороны — утро добрым не бывает. С другой — когда оно начинается так…
— В следующий раз буди меня минетом, — распорядился я, чтобы всё-таки не признавать, что утро нормальное такое получилось.