А пока армия противника заняла свою позицию, я решил провести идеологическую диверсию. Машу рукой и на возвышении за моей спиной раздаётся трепыхание ткани. Войско ответило на это дружным гулом, переросшим в крик. Вижу, что и среди неприятеля началось оживление. А знамя удалось! Огромное полотнище голубого цвета с вышитой посередине золотой волчицей действительно внушало.
Подношу ко рту рупор, недавно изготовленный нашими умельцами. Вокруг стало тихо и немного искажённый металлом голос, казалось, разносится по всей степи.
— В степи есть только один род, который может называться каганом — это Ашина.
Дружный рык тысяч глоток стал подтверждением моей правоты.
— Только мой род имеет право водить войска под голубым знаменем. И сегодня мы покажем всяким выскочкам, как умеют воевать кипчаки!
В войске были представители и других народов — булгары, башкиры, мордва и ясы. Но большую часть войска, которое начиная с апреля, провело в нескончаемых и выматывающих тренировках состояло из половцев. Им и предназначался мой посыл. Хотя и другие тюрки прекрасно понимали, кто такие Ашина.
— Эти трусы, которые умеют воевать только нападая из засады, должны узнать, кто такие настоящие воины!
Новый рёв возбуждённой толпы. На самом деле народ малость нервничает. Ведь у монголов репутация непобедимых воинов. Но мой старый знакомый Джелал недавно ещё раз её сильно подмочил, два раза разбив новые экспедиционные корпуса захватчиков, и вышвырнул их за Сырдарью. Это произвело впечатление на всю степь. Именно поэтому ещё до избрания нового кагана монголы решили бить нас по частям. И оказались в моей ловушке. Их армию привёл сын Чингиса по имени Хулгэн[1]. Вроде неплохой полководец, но не более того.
Знаю, что его обуревает честолюбие, вот этим мы и воспользуемся. А пока к неприятелю поскакал гонец. Через некоторое время, переговорив о чём-то с монгольским коллегой, он ждал решения и вернулся обратно.
— Они предлагают поединок лучших воинов, — воскликнул запыхавшийся малый. Моя свита с нетерпением ждала его слов и удивлённо загудела.
— Воины! — снова ору в рупор, — Я предложил сыну предателя и убийцы, называвшего себя Чингис биться со мной в честном поединке. Но и как его трусливый отец, этот шакал решил отгородиться от поединка чести каким-то батыром.
— Ууууу!!! — взвыла орда.
Сейчас такие времена, когда даже хан обязан сражаться в общем строю. Чингисхан этого не любил и всегда воевал чужими руками, предавая своих друзей и союзников. Моя пропаганда тоже работала на полную катушку последние два года, выставляя лидеров монголов лжецом и подлецом, который не держит слово и всегда бьёт в спину. В принципе большинство правителей грешат этим. Но это же пропаганда!