Потому и не кусают!
*1078-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, пригороды, у площади Чэнгфу*
— Слышишь? — спросил Маркус, идущий рядом.
— Я дохуя чего слышу, бро, — покачал я головой.
Слышать было что: повсюду раздаются испуганные или глумливые вопли, раскаты выстрелов, звон металла, а также грохот артиллерии.
Тут полноценная зона боевых действий — враг рядом.
— Да впереди, — уточнил Маркус. — Чувствую, моя дорогая мисс Пэйн напьётся крови…
Мисс Пэйн — это личное имя его годендага. Вообще, Маркус очень сентиментальный человек, поэтому у него стальной нагрудник носит имя Вэст, крупнокалиберная ручница — Биг Ган, пуленепробиваемый щит — Кёртэн. Причём если нагрудник он назвал просто жилетом, ручницу большой пушкой, а щит шторкой, то у годендага есть именно личное имя — барышня Боль.
Ускоряемся и выходим на площадь.
— Ебать… — выдохнул я.
На площади Чэнгфу примерно пятьсот-шестьсот человек, возможно, тысяча. И занимаются все они каким-то экстремальным БДСМ.
Пара десятков человек висит распятыми на крестах, с выпущенными кишками, за которые тянут приставленные к ним мучители. Кого-то насилуют прямо на брусчатке, параллельно нанося удары ножами и дубинками, а кого-то уже едят заживо.
Но это порочники — ничего, блядь, удивительного…
Внешне порочники сильно выделяются на фоне обычных людей — это мужчины и женщины, одетые в грязную и окровавленную одежду с элементами из кожи животных, а кто-то носит человеческую кожу, срезанную относительно недавно.
У некоторых на шеях висят ожерелья из человеческих глаз, а кто-то носит на поясах ремни с привязанными к ним человеческими кистями. Парочка дебилов закрепила на пояса отрубленные головы и видно, что им не очень удобно. (1)
Но это не все порочники, представленные на площади. Есть ещё и безучастно стоящие странные типы, одетые как обыкновенные солдаты провинциальной армии. Только вот лица у них синюшные, у многих кровавые пятна на одежде, а некоторые несут на себе следы гарантированно смертельных ран.
Это жуаньши, то есть, «мягкие мертвецы» — и дело тут не в том, что они продавливаются, как желе, от любого тычка, а в том, что они не страдают от трупного окоченения, как те же цзянши.
Их «мягкость» означает, что они двигаются почти как нормальные люди, а ещё у них сохраняется значительная часть воспоминаний о прижизненной деятельности. Если жуаньши при жизни был неплохим пахарем — он будет способен приемлемо пахать, если был хорошим кузнецом — будет неплохо ковать, а если был отличным солдатом — он будет хорошо воевать.