Да, пожалуй, всё сложилось наилучшим образом. Если не считать того, что встреча со стариком не принесла мне ровным счётом ничего. Я только потерял время.
— Значит, где искать Кианга — вы не знаете, — подытожил я. — И помочь мне ничем не можете.
— Я и вправду не знаю, где скрывается Кианг, — пожал плечом Гуолианг. — Но помочь тебе кое-чем могу. Я видел нити, из которых сплетётся будущее, я смотрел…
— … в огонь, — продолжил я. — Слушал шёпот деревьев, нюхал, как течёт река. Да, я помню.
Гуолианг ухмыльнулся и с трудом выбрался из кресла. Положил погасшую трубку на столик.
— Направить тебя я не могу, — сказал он, начав рыться в ящике комода, примостившегося рядом с креслом. — Однако я могу тебе помочь. Видишь ли… никто об этом не знает, и пусть так и будет дальше. У клана Чжоу, как и у других кланов, есть ветви, которых они не признают. По разным причинам. Чаще всего ветвь отсекают в том случае, если она на протяжении трёх поколений не приносит избранников духа. Считается, что высшие силы отвратились от этой ветви. Так получилось и с моей семьёй. Однако… Ах, вот оно.
Гуолианг вытащил из ящика древнюю, поеденную временем по краям жёлтую страницу, видимо, вырванную из какой-то книги. Страница была заботливо вложена в плотную мультифору для сохранности.
— Вот, — улыбнулся старик и помахал страницей. — Это тебе пригодится.
— И что это? — Я не скрывал скепсиса. — Бусидо?
— Не знаю, что такое бусидо. А это — одна из высших техник избранных духами. Страница из книги, принадлежавшей клану Чжоу. Той самой, что доступна лишь учителям.
Страница из книги
Из вежливости я довольно долго вглядывался в пожелтевшую страницу, испещрённую рисунками и иероглифами. Иероглифы не читались в принципе, разве что некоторые, но и те вызывали сомнения. Древние письмена, по древности не уступающие самой бумаге, естественно.
Бумага — это было проклятие китайцев, по крайней мере, в моём мире. Они изобрели её раньше всех остальных народов и с восторгом кинулись записывать всё, что только могли придумать. История, мифы и легенды, хроники, художественная литература. Только внезапно оказалось, что бумага, в отличие от пергамента, не отличается большой долговечностью. Потому-то в наше время прошлое Китая и осталось относительной загадкой: оно попросту истлело, за давностию лет.
Этот клочок, до того, как попал в комод папаши Гуолианга, явно хранился очень бережно, в надлежащих условиях. Однако и его не обошло тленом. Теперь же, в обыкновенном — пусть и очень плотном — «файлике», он доживал свои последние годы.