Суворов поглядел чуток недоверчиво, но водка смягчила вредный характер, и генерал кивнул.
— А и посмотрю, пожалуй.
— Я не уговариваю. Ты просто приглядись, а там уж и решишь. Коли да — рад буду породниться.
Пожалуй, Суворов тоже был бы рад. Семья хорошая, возраст у парня тоже подходящий…
— По рукам. Погляжу я на твоего парня, пока война длится, а там… кто знает?
На том и сошлись. *
*- официально Суворов о нем написал в 1793 и приказал готовиться к браку. Но я думаю, приглядывался он раньше. Прим. авт.
Наполеон смотрел на Хотин.
Старая крепость.
Очень древняя, и… продажная. Сколько раз она из рук в руки переходила?
Не счесть!
И в этот раз, надобно отбить ее, да так,чтобы обратно не взяли.
Австрийцы пытались нахрапом, но получили по зубам,да и откатились. И с июля вели упорный обстрел крепости. Тут и австрияки, и русские — все лупили по несчастной крепости… вот возвращать не надо было! Уже два раза как не надо!
Наполеон бы не вернул!
Генерал Салтыков осаждал крепость по всем правилам, но… турки не сдавались.
Надеются?
А на что?
Дивизия графа Салтыкова, к которой оказался приписан корсиканец, перешла Днестр и расположилась на правом его берегу, на высотах к югу от крепости. И — ждала.
Австрийцы, увы, люди нерешительные, надеялись,на австрийский «авось», и мечтали, чтобы крепость сдалась им в руки. Ага, при пятнадцати тысячах гарнизона!
Бежит и падает!
И Осман-паша, и Жарули-паша… может, им и не отсекут головы за подобные действия, но уж точно и не похвалят.
Наполеон смотрел, как военный.
Крепость была окружена с трех сторон валом, с востока — сильным зАмком и берегом Днестра. А по берегу были видны остатки окопов,которые нарыл тут еще Миних, и которые турки не заняли. Зато их отлично заняли нападающие.
В крепости уже начинался голод. Осажденные пробовали делать вылазки, русские их отбивали.
Наполеон искренне надеялся, что будет случай отличиться, что получится повоевать…
Увы, в начале сентября, вскоре после прибытия юноши на позиции, крепость отважно спустила флаг. Правда,условия для себя они выторговали получще, за что потом Салтыков получил от Румянцева, а тот от Екатерины.
Нашли, где стоять!
Действовать надо!
Но договор был подписан, хотя условия, с точки зрения Наполеона, были откровенно поросячьими.
Проиграл?
Вали отсюда!
На своих двоих, без имущества и знамен! Пинками под хвост проводим!
Или сдохни с голода!
Ладно еще, женщин — детей выпустить! Но самих турок, чтобы они потом опять воевать пришли?
Наполеон бы точно не выпустил, но его пока никто не спрашивал. Не в тех чинах поручик. Тут ему повоевать не пришлось.*