Кинбурн… если сдать эту крепость, то считай, придется и Крым отдать туркам! А куда девать флот?
И Гриша предлагает временно Крым оставить, но… но как можно⁈
Екатерина была уверена, что нельзя ничего отдавать врагу, что обороны недостаточно, что надо наступать, но все ее слова, вся ее уверенность тонули, словно в вязкой болотной жиже, в Гришенькином унынии…
— Ваше величество, Светлейший пишет, высадился враг большими силами, но не попустила Богородица! Генерал Суворов отстоял крепость, турок в море сбросил! У них потери большие, у нас, конечно, тоже потери… ежели б флот принял в баталии участие, меньше было бы…
Екатерина прикрыла глаза и сидела так несколько минут.
Кинбурн отстояли.
Туркам нанесли поражение. Первое, но будем надеяться, не последнее…
— Письмо где?
Конверт лег в протянутую руку ее императорского величества.
Елисаветград, 6 октября [1787]
Получа здесь 4-е число рапорт Александра Васильевича о сильном сражении под Кинбурном1, не мог я тот час отправить к Вам, матушка Всемилостивейшая Государыня, курьера, ибо донесение его было столь кратко, что я никаких обстоятельств дознать не мог. Вчерашнего же числа получил полную реляцию, которой по слабости после труда и ран прежде он написать не мог2. Дело было столь жарко и отчаянно от турков произведено, что сему еще примеру не бывало. И естли б Бог не помог, полетел бы и Кинбурн, ведя за собою худые следствия. Должно отдать справедливость усердию и храбрости Александра Васильевича. Он, будучи ранен, не отъехал до конца и тем спас всех. Пришло все в конфузию и бежали разстроенные с места, неся на плечах турок. Кто же остановил? Гранодер Шлиссельбургского полку примером и поощрениями словесными3. К нему пристали бегущие, и все поворотилось. Сломили неприятеля, и конница ударила, отбили свои пушки и кололи без пощады даже так, что сам Генерал Аншеф не мог уже упросить спасти ему хотя трех живых. И одного, которого взяли, то в руках ведущих ранили штыком. Но он выздоравливает теперь у меня, которого показания послезавтра с курьером отправлю.
Сегодня имел я сильный параксизм и так ослабел, что не могу много писать. Извините, матушка.
Я выехал из Кременчуга и спешил сюда с тем, чтобы ехать в Херсон, но так ослабел, что ей Богу не в силах. Дни чрез два отправлюсь и побываю в Кинбурне. Нужда требовала взять мне квартеру здесь по близости к Бугу, где зачали часто показываться партии турецкие. К Херсону же зделал я новую дорогу, по которой отсюда сто верст меньше. Теперь ожидаю, что зделает вооружение херсонское на Лимане. Ежели завтре получу известие, того же часу отправлю.