— Вы очень проницательны, граф, — к нашему разговору присоединился ещё один господин. — Но мне не совсем понятно, что вы здесь делаете?
— То же, что и все остальные, — я пожал плечами и снова провёл пилкой по ногтям, положив ногу на ногу, — хочу приобрести оружие для нашей маленькой армии. А то, знаете, когда претендуешь на титул князя, становится немного неуютно под взглядами таких могущественных соседей, как князь Тигров, например.
— Тигров всего лишь самодур, — усмехнулся третий господин. — И Сашку своего воспитывает себе под стать.
— Всегда приятно недооценивать противника, но чаще всего ни к чему хорошему это не приводит, — я улыбнулся и поднял глаза, встретившись с тёмными глазами, блеснувшими в прорезях маски. — У клана Рысевых хватает средств, чтобы побаловать своих командиров новыми игрушками. И им хорошо, и нам спокойнее.
— А откуда вы вообще узнали об этом аукционе? — хмуро поинтересовался четвёртый.
— Господа, — я обвёл всех присутствующих настолько удивлённым взглядом, что некоторые даже опустили глаза, — мы находимся в Ямске. Неужели вы думаете, граф Рысев не знает чего-то, что творится в городе, находящемся в юрисдикции клана? Это попахивает неуважением.
— Ну что вы, Евгений Фёдорович, — глухо рассмеялся господин, узнавший меня. — Всем известно о вашей эксцентричности. Я сейчас даже не уверен, что смогу конкурировать с вами, если вы действительно поставите себе цель приобрести представленные здесь образцы. Ваша связь с вашей прародительницей пугает, а рыси славятся своей, хм… целеустремлённостью.
— Господа, — мне не дал ответить голос Вискаса, разлетевшийся по комнате. — Позвольте приступить к презентации.
Самого Вискаса в комнате не было, но когда в специально оставленном пространстве появилась очень качественная голограмма ящика с оружием, я чуть со стула не свалился. Ничего себе! Артефакт передачи изображения! Зато стало понятно, почему так Орлов дёргается. Да только за этот проектор, или за то, с помощью чего нам всё это показывают, можно убить. Ну, Фрол, вот же сукин сын! Я украдкой посмотрел на Овсянникова. Тот уже стоял у двери.
— Сюда подойди, — прошептал я и указал на стул, стоящий чуть в стороне от моего. — Ещё раз дёрнешься, очень сильно пожалеешь.
Овсянников не стал бы преуспевающим мошенником, если бы не обладал даром эмпатии. Он прекрасно чувствовал моё настроение и послушно сел рядом, сложив руки на коленях.
— Мне что, нельзя уже в туалет сходить? — прошептал он, мельком взглянув на призрачную фигуру бойца, демонстрирующего в этот момент преимущества нового оружия.