Кузен Анны нахмурился.
— На самом деле мнения не так однозначны. Некоторые призывают убить вас на месте, но большинство склонно заключить под стражу для дальнейших разбирательств. Для Империи нет видимых причин убивать отца, он никогда не был вам врагом.
— Именно, — подтвердила Анна. — Обострение отношений с вервольфами нам совершенно ни к чему. Я готова поверить, что Александр может заказать убийство, но чтобы он хоть раз в жизни сделал то, что ему невыгодно? Да быть такого не может.
Я кивнул в знак солидарности. Чего-чего, а выгоды для людей в том, чтобы разгневанные оборотни распилили нас с Анной на кусочки, а потом, чего доброго, еще и решили отравить Императора в отместку, я как-то не видел.
— Некоторые это понимают. Август считает, вы невиновны.
— Кто?
— Беловолосый старик, — перевела Анна. — Тот, который заступился за нас на Совете, ты должен его помнить.
— Помню, — подтвердил я. — Он мне понравился.
— Неудивительно, он всем нравится.
— Почему-то мне кажется, что черноволосый дед, не знаю, как его зовут, настаивает на том, чтобы сжечь нас с Анной на костре и развеять пепел.
Дорйон кивнул.
— Койр. Именно, примерно так он и высказывается. Если кто-то всегда не мог терпеть человеческий род, так это он.
— Что с Федором? — спросила Анна.
— Сидит под замком, ждет суда. Все отрицает, разумеется. Клянется, что никакого яда у него не было.
— Его пытали? — Блэйд спросила это так спокойно, словно речь шла о покупке колбасы.
— Этого я не знаю, — развел руками Дорйон. — Будем уповать на то, что Ликосы считают излишнюю жестокость к пленным ниже своего достоинства.
— А второй стражник?
— Сидит в соседней камере.
Я вдруг вспомнил, что у меня в городе оборотней остался еще один друг.
— А что с моим конем⁈
— С конем? — Дорйон удивленно перевел взгляд на меня.
— Да. Гнедой конь, он должен был остаться в том доме, в котором нас поселили. Зовут Инцитатом. Выглядит, — я запнулся, пытаясь подобрать наиболее точное описание. — В общем, выглядит он потрепанно, зато у него душа красивая. Надеюсь, его не съели?
Дорйон поморщился.
— Фу. Есть лошадь, которая всю жизнь прожила с людьми и питалась и болела там неизвестно чем, когда по лесу бегает столько экологически чистой пищи? Не думаю, что он мог кому-то понадобиться.
— Надо было передать ему, что вы едите только натуральный лесной продукт, а то он очень уж нервничал.
— Кому, коню? — не понял Дорйон.
— Я пошутил.
Я уселся на деревянный стул у стены и заложил ногу на ногу. Все это, конечно, прекрасно, но не дает ответа на главный вопрос. Что мы, собственно, будем делать?