— Я не отпрыск. У меня имя есть.
— Ромка-ромашка, фу, дурацкое имя, — фыркает бабушка.
Я только глубоко и обреченно вздыхаю. Все это я слышала четырнадцать лет назад.
Подталкиваю молча Ромку к лестнице. Он слушается, тяжелым шагом вместе с ним поднимаемся на
третий этаж. По иронии судьбы живем мы по одному стояку с этой Людмилой Ильиничной. Поэтому
периодически она бьет нам в дверь с угрозами вызвать полицию. Якобы именно мы в данный
момент ее заливаем. На этот случай я научила Рому, чтобы ни в коем случае не открывал дверь
бешеной бабушке, даже если она стоит со слесарем или участковым. То ли это действительно
слесарь или участковый, то ли нанятый ею головорез. Вот честно, уже и такие мысли посещают.
В подобные моменты мы звоним соседке снизу. Милой и отзывчивой женщине. Она подтверждает,
что у нее потолки и стены сухие, и мы делаем звук телевизора громче. Немного поколотив в
дверь, Людмила Ильинична всегда уходит.
В этот раз я почему-то решаю задать Роме серьезный вопрос:
— Ром, ты точно это стекло не разбивал?
— Ты уже у меня раз сорок спрашивала. Нет. Не я. Если бы я разбил, я бы сразу тебе сказал
об этом.
— Рассказывай мне, Рома, все, что с тобой происходит. Особенно если случаются подобные
казусы, — строго велю сыну.
— Хорошо, только ты тоже будь со мной честна. Договорились?
Мы как всегда жмем друг другу руки. Это мы так подтверждаем наш уговор.
Только расцепили руки, Ромка как-то недобро улыбнулся и сложил руки на груди.
— Может сейчас расскажешь, почему ты так резко выскочила из пиццерии? Что тебе сказал
Владислав Игоревич?
Я застываю так, будто меня на чем-то постыдном спалили.
— Ром, это взрослые разговоры, поэтому мы будем решать все проблемы с Владиславом
Игоревичем самостоятельно, — сухо и тихо отрезаю я.
Нет у меня сил больше бодаться со всем этим семейством. Настоящим и бывшим.
— Ну и целуйтесь тогда так, чтобы я не видел.
Я роняю сумку, которую взяла, чтобы достать из нее телефон.
— Так ты видел…
— Нет, просто решил тебя проверить, — смеется заливисто Рома, а мне хочется ему уши
открутить!
Ромка идет в сторону своей комнаты, а я так и стою рядом с упавшей сумкой. Тяжело вздохнув,
решаю, что вляпалась теперь с двух сторон. С одной стороны этот Арсеньев будет наседать. Я
не была уверена, что его подкаты закончатся сегодня. С другой – Ромка теперь меня всегда
будет подстегивать.
— Мам, расслабься. Я в ваши взрослые игры лезть не буду, — произносит сын на пороге своей
комнаты. – Но мне бы хотелось, чтобы именно такой мужчина, как Владислав Игоревич был рядом
с тобой, — он почти скрывается в комнате, но тут же выглядывает и добавляет. – И это не
потому, что мы с твоим Леонидом не можем найти общий язык.
А сын-то вырос…