— А что мне делать? — захныкала вдруг эта нахрапистая барышня. — Я сниматься хочу у Быкова. Это такая возможность, которой больше может и не быть.
Тут музыка закончилась, так как Биг Джо Тёрнер дорычал своим характерным негритянским вокалом последние ноты, и в разговор вмешался какой-то хмурый худой парень в пиджаке и с галстуком в форме шнурка:
— Ой, подумаешь Быков, подумаешь легендарный Максим Перепелица! Да этот его дебютный фильм — редкостная проходная дрянь. Я читал сценарий, ничего смешного в нём нет, хотя и написано, что комедия. И название какое-то идиотское — «Зайчик».
— Ну, кончено, вот ваши «Весенние хлопоты» — это что-то стоящее, ха-ха, — опять вступился за меня «Шерлок Холмс». — На территории завода главная героиня высаживает деревья в течение полутора часов экранного времени. Обосра…ся не встать!
— Мальчики, ну хватит ругаться, давайте танцевать, — заныла какая-то низенькая, но симпатичная барышня, и затем обратилась ко мне. — Кстати, Янчик, а в вашем фильме много женских ролей? Я бы тоже у Быкова снялась.
— Я не знаю, — пробурчал я, неожиданно овладев собственной артикуляцией и почувствовав, что опьянение постепенно проходит. — И честно говоря, молодые люди, я ничего не понимаю. Где я?
— Ха-ха-ха! — дружно захохотала вся компания из более чем десяти человек.
— А с платформы говорят, это город Ленинград! — голосом Левитана пошутил какой-то остряк, что вызвало новый приступ смеха.
— То есть, это сейчас город на Неве? — пролепетал я, поразившись тому факту, что ещё несколько минут назад находился за две тысячи километров отсюда.
— Нет, это город на Днепре, ха-ха, — опять сострил «Левитан», повеселив собравшуюся компанию.
— Ну, допустим, — упрямо пробубнил я. — Тогда вы, может быть, скажете кто я такой?
— Ты — первый человек в космосе, Юрий Гагарин! — загоготал «Левитан».
— Тебя зовут — Ян Нахамчук, ты работаешь ассистентом режиссёра на «Ленфильме», — сжалился надо мной защитник «Шерлок Холмс». — Ну, вспомнил?
— Юрий Гагарин, мне больше нравилось, — хмыкнул я и, приподнявшись с кровати, протиснулся к зеркалу, висящему около выхода из комнаты.
«Боги мои!» — вскрикнул я про себя, увидев своё отражение, которое принадлежала молодому человеку, точь-точь похожему на меня, времён учёбы в универе.
— Какой сейчас год? — вырвалось из моего рта, пока я лихорадочно ощупывал собственное лицо.
— Ну, хватит ломать комедию! — психанул хмурый парень в пиджаке. — Сегодня воскресенье 17-е мая 1964 года. Включайте музыку. А этому чудику больше не наливать!
Затем затрещала новая пластинка «на рёбрах» и из динамиков зазвучал гитарный проигрыш Чака Берри из знаменитой композиции «Джонни Би Гуд». Но мне на историю деревенского парня Джонни, про которого запел американский рок-музыкант, было начхать с большой колокольни. Потому что случилось то, чего не могло произойти никогда! Куда делся гипермаркет? Почему я в какой-то ленинградской общаге, если, конечно, ребята мне не врут? И потом в далёком 1964 году мне исполнилось всего 4 годика, а не 20 с лишним лет, на которые я сейчас выглядел.