Вот ведь гад! Не хочет колоться. Состоять — то есть, числиться и получать жалованье можно где угодно, хоть в Министерстве просвещения, а вот что он реально делает?
Ненавязчиво поинтересовался:
— Николай Иванович, если генерала повесили ваши люди, но зачем так топорно работать? И зачем было все усложнять? Обряд гражданской казни учинять… И паспорта исполнителей на подлинные фамилии. Или нет?
— Не надейтесь, не клюну, — усмехнулся надворный советник, просматривая страницы, одновременно их сортируя — что-то откладывал налево, что-то оставлял в деле.
Стало быть, изымает он Акт приобщения к уголовному делу вещественных доказательств — сломанной сабли, мундира и прочего, что’александровцы’, под моим чутким руководством, выловили в Ягорбе, мой рапорт об этом, а еще протоколы допросов хозяина «Звезды Маркса» и отца диакона. Еще изымает Акт осмотра места преступления, вместе со схемой Абрютина — главный документ в деле. Акт Федышинского оставляет, но из него, кроме факта о смерти от удушения, не понять.
— Жалко, — вздохнул я, пытаясь просверлить взглядом Наволоцкого. — Я, понимаете ли, убийство раскрыл, осталось только злоумышленников задержать — Мещерякова с Савельевым, признание от них получить, а вы у меня дело забираете, да еще и не желаете ничего рассказать. Я же ночами спать не стану.
— А вы водочки хряпните на сон грядущий, — посоветовал надворный советник. — В вашем возрасте и нужно-то всего одну рюмочку. Мне, например, не меньше двух приходится пить.
Закончив отбор, Наволоцкий принялся старательно рвать все отложенные бумаги на мелкие части.
— Обратите внимание — я у вас ничего не изъял, не отобрал, — заметил чиновник по особым поручениям. — Все при вас останется. Фиксируйте самоубийство старика и, с плеч долой.
Я вытащил из-под стола корзинку для мусора и протянул ее Наволоцкому, а тот ссыпал туда все клочки и обрывки. М-да, плоды моих трудов нашли свое пристанище.
— Николай Иванович, а если по старой схеме? — предложил я. — Я излагаю свое виденье событий, а вы лишь мычите — дескать, так оно или нет?
— М-м… — отозвался надворный советник.
Вдохновившись ответом, я начал.
— Предположим, Калиновский слил какую-то важную информацию…
— Простите, что он сделал? — не понял Наволоцкий.
— Продал кому-то важные государственные секреты, — пояснил я. — Он же их по долгу службы знал, правильно?
— М-м.
Отлично! Значит, я на верном пути.
— Калиновский возглавлял 3 управление Инженерного департамента, —продолжил я. — Не знаю, что входило в его функции — строительство крепостей, покраска казарм, но даже список казарм Российской империи может заинтересовать нашего вероятного противника.