Пойми этих женщин. Беда с ними, особенно, если разброс во времени в полтора столетия.
А ехать на квартиру Онциферовых нужно сейчас, потому что время уже утеряно. Девушка… барышня, то есть, пропала неделю назад, а заявление о пропаже дочери родители подали только позавчера. Отец — действительный статский советник, как полагается, зашел в участок, передал прошение, присовокупил к нему фотографическую карточку и уехал в свое министерство. Ну, да, служба превыше всего.
Участковый пристав доложил полицмейстеру, тот с утра сообщил о пропаже обер-полицмейстеру (который еще и градоначальник), а тот, соответственно, государю. Теперь вот, Сыскная полиция и все прочие ее ищут.
Ага, ищут. Думаю, в морги уже зашли (их в столице четыре), речная полиция, на всякий случай, прочесала Обводной канал, где у нас принято топиться. Не исключено, что поспрашивали у агентуры — не появлялась ли в каком-нибудь борделе новенькая, молоденькая, да еще чтобы чистенькая и грамотная, из «благородных»? И так бывает.
Но барышня, ежели решила утопиться, могла себе и другое место выбрать, а если решила пойти по наклонной, то необязательно в бордель пошла. Может, пребывает сейчас на чьей-то частной квартире, сидит на какой-нибудь «малине».
Разумеется, не исключен вариант, что барышня удрала с гусаром (ладно, пусть с уланом или драгуном, а то и с простым пехотинцем). Секта какая-нибудь. Словом — вариантов море. Наихудший, разумеется, это тот, в котором девочки нет в живых. Бордель или любовник — плохо, но не смертельно. Но не исключены и прочие варианты. Будем думать.
И совсем непонятно, почему поиск поручили судебному следователю? Что, государь император решил, что я самый умный? Или все проще — решили, что надо Чернавского чем-то занять, чтобы не болтался без дела? О том, что дело Сарры Беккер раскрыто, ему уже доложили, так и оставили бы меня в покое. Я бы что-нибудь пописал.
Впрочем, говорить о том, что у следователей, согласно инструкций и циркуляров, совсем иной функционал, не стану. Допустим, я откажусь, а кто девчонку-то искать станет? Нет в Российской империи специальных подразделений полиции, специализирующихся на розыске пропавших людей.
Явившись в дом Онцифировых, понял, что мне здесь не рады. Матушка «потеряшки», Дарья Николаевна — миловидная дама лет сорока (значит, ей скорее лет тридцать пять- тридцать семь), одетая, словно собиралась на великосветский прием, так уж точно проявила недовольство.
— Не хочу вам показаться невежливой, но то, о чем вы меня просите — наше личное, более того — семейное дело, — с надменной усмешкой сообщила мне мадам Онцифирова, сидевшая в удобном кресле. А я, словно слуга, присланный с поручением от соседа, оставался стоять.