Ах ты, а ведь матушка тоже просит, чтобы я выслал ей фотокарточку. Не забыть бы.
Дорогой я попытался получить хоть какие-нибудь сведения, но пристав знал только имя хозяйки — Аграфена.
— Как искать-то станем? — озабоченно поинтересовался я. Я изучал данные на волости и населенные пункты, что находятся в моем ведении. Ирдоматка село большое. Если там не одна Аграфена? Ходить и спрашивать — где покойник?
— Найдем, Иван Александрович, не беспокойтесь, — усмехнулся пристав.
Антон Евлампиевич оказался прав. Выяснять, где покойник, нам не понадобилось. Вон, у дома, под старой драночной крышей народ толпится. Спрашивается — чего интересного?
Городовые соскочили с подводы.
— Па-старанись! — привычно гаркнули служивые, расчищая дорогу для начальства.
— Вот, тутотка он, тутотка и лежит, — суетилась еще не старая, но уже изрядно раздобревшая хозяйка.
Тело, прикрытое старым половиком, отчего-то лежало во дворе. Не сговариваясь, мы поснимали фуражки и перекрестились.
— Он что — здесь и умер? — строго спросил я у тетки.
— Зацем здесь? — ответствовала хозяйка, выговаривая вместо ч букву ц. — В доме он помер, сюды его парни мои выташшыли. А зацем цузому покойнику в доме лежать?
Если это убийство, то получается, место происшествия уже затоптали?
Видимо, взгляд городского начальника стал таким строгим, что хозяйка засуетилась:
— А цто, не нада было? — испуганно спросила она. — А я ить, и не знала. Думаю — цего ему в квартере-то у меня лежать? Вот, парней ить своих и заставила — ташшыте, мол. Тамотка комнатка у Виссариона проходная, если ходить, так все время за него запинаемся.
Пока я сверлил хозяйку суровым взглядом, Федышинский успел снять половичок с лица.
— Господин следователь, самоубивец это, — сказал доктор.
Как это он определил? По глазам? Глаза покойного — совсем еще молодого парня выражали нечеловеческую муку. Лучше бы не смотрел. Не дай бог, ночью приснится этот взгляд.
Федышинский наклонился к трупу едва не вплотную.
— Сами понюхайте — фосфором пахнет, — сообщил статский советник в отставке.
Нюхать мне не хотелось, но я послушно склонился к лицу парня.
— Принюхайтесь, — посоветовал доктор, пытаясь ладонью подогнать к моему носу запах, исходивший от раскрытого рта покойника.
Твою мать, господин доктор!
Пахло чем-то мерзким, вроде тухлой рыбы. Это фосфор так пахнет? Теперь буду знать.
— Не иначе, спичками отравился, — предположил Федышинский.
— Спичками? — не понял я. — Как можно отравиться спичками? Они что, ядовитые?
— Не нынешними серными, а фосфорными, — пояснил доктор. — Их, вроде, делать и перестали, но еще попадаются. Отломают головки, сунут в стакан и зальют водой. Смерть страшная, мучиться долго. Бывало такое в моей практике. Гимназистка как-то беременная отравилась, поручик из Вильманстрандского полка, что казенные деньги в картишки проиграл, таким вот способом жизни себя лишил. Поручику бы застрелиться — все легче умирать.