Дивеева возмущалась, она сюда первая приехала (купцы не в счет), но графы перед ней особо не тушевались. А Шувалов так даже замуж позвал, чем поверг ее на несколько дней в задумчивость.
В общем, бедлам стоял знатный. Пациенты в страхе разбежались, и даже городничий на глаза попадаться остерегался. А вот доля в предполагаемых доходах что-то совсем не росла. Видимо, аристократы с детства усваивали нехитрые пропорции дележа барышей с простолюдинами. Им все или хотя бы почти все, а тем, что останется.
Вдруг, в разгар всех этих, скажем, переговоров, Пете пришел вызов от губернатора в Архангельск. Поехали всей толпой. Всей толпой и к губернатору ввалились. В смысле, не всей, конечно, но княжна с графами сами в кабинет ввалились вслед за Петей.
Узнав, кто перед ним, граф Скавронский сделал вид, что рад видеть у себя столь достойных молодых людей. И сейчас ими займется. Только маленькое дело с Птахиным решит. Они могут поприсутствовать.
«Маленькое дело» оказалось целыми тремя указами Государя. Которые губернатор и зачитал.
Во-первых, за проявленное мужество во время похода против язычников в районе Мары, а также проведенные в землях уезда изыскания, магу пятого разряда Птахину Петру Григорьевича вне срока присваивался очередной орден. Святой Анны третьей степени.
Теперь у Пети стало два красных крестика и оба с красной же ленточкой — прикалывать. Только у Анны лента с золотой окантовкой, а у Станислава — с двойной серебряной.
Во-вторых, в связи с большими успехами на службе в Мезени, маг пятого разряда Птахин Петр Григорьевич переводится на новое место службы. В город Жатск Путивльской губернии, где как раз освободилась вакансия, и которую нужно срочно занять в силу значимости и густонаселенности этого уезда.
Странно. Через Жатск Петя проезжал, когда ехал поступать в Академию. Городок довольно близко расположен, что к родному Песту, что к губернскому Путивлю. Хорошие, в принципе, места. Он когда-то мечтал где-нибудь в аналогичном месте осесть. Но это до того, как алмазы нашел.
В-третьих, земли Мезеньского уезда выводятся из реестра казенных и переходят в кабинетные [65] . Городов и поселений эта процедура не коснется, а вот личные имения, размером более тысячи десятин, выкупаются у владельцев казною по максимальному тарифу — сто тридцать шесть рублей за десятину.
Тариф такой, действительно, был. Петя при покупке имения этот вопрос проштудировал. И относился он, кажется, к местам залегания руд. Руд, а не алмазов. Про те в реестре ни слова не было. Хотя была оговорка, что цена может быть и «договорной». Вот Великий князь с ним и договорился. Указом. И, похоже, указ ради одного Птахина писался. Насколько он знал, ни у кого больше подобных землевладений в уезде не было. Даже почетно…