Было заметно, что остальные участники экспедиции тоже нервничают, так что над лагерем висела атмосфера напряженности. Вечером. А утром уже ближе к панике. Ничего, вроде, не происходит (а может, именно поэтому), но жандармы как-то нервно перешептывались о том, что такое пренебрежение к ним со стороны шамана говорит о его гневе.
Пете даже противно стало. Здоровые лбы, при оружии, а боятся. Причем Шипов и офицер (маг, между прочим!) тоже от них заразились. Что им шаман может сделать? Духов натравит? Так никто из них вокруг лагеря не шляется. Хотя, видеть-то духов один Птахин может.
Успокаивать никого не стал. Сами сюда приехали, еще его притащили.
Наконец, когда первые лучи зимнего солнца осветили вход в пещеру, стало видно, что в ее проеме сидит закутанный в меха человек. Не двигаясь и молча. Тоже медитирует?
Пауза затянулась на добрый час. А потом раздался голос:
— Что встали⁈ Пусть ваш маг-шаман ко мне идет. Один. А вы ждите. Ответ будет позже, как духи решат.
Шипов сразу кинулся в палатку к Птахину:
— Идите скорее, Петр Григорьевич!
— Да слышал я. Трудно было не услышать.
Голос звучал, действительно громко. Наверное, магией был усилен. Или что там вместо нее у шаманов?
Петя выбрался наружу. Демонстративно потянулся. После чего протянул руку:
— Амулет давайте!
— Зачем он вам?
Видимо нежелание выпускать из рук ничего, что к ним попало, укоренилось в опричниках намертво.
— Мы же это уже сто раз обговорили. Как я иначе наличие темной энергии проверять буду?
— Вот выйдете из пещеры, к этому вопросу вернемся.
— Опять двадцать пять! Давайте, или я за себя не отвечаю!
— Не дам! Я сказал, после!
Но тут на их спор обратил внимание шаман, и гремевший до этого голос обрел шипяще-змеиные интонации, от которых мороз по коже пошел даже у Пети:
— Человек, ты пришел сюда просить прощенье у духов за смерть молодого Ульратачи. И смеешь прятать от них амулеты? Я скажу им об этом, когда они будут решать твою судьбу. Или выпустить их к тебе уже сейчас? Они рвутся.
Шипов на некоторое время застыл, потом резко засуетился, шаря по карманам и за пазухой. Потом как-то боком стал отступать к палатке:
— Я сейчас! В багаже поищу. А вы идите пока, Петр Григорьевич!
Вот натура поганая! То, что знакомый амулет где-то рядом, скорее всего в кармане опричника, Петя чувствовал. Но скандал поднимать не стал. Перед смертью не надышишься. Сейчас все решится, а разборки можно и потом устроить. Если жив будет.
Дорожка к пещере извивалась змейкой, но была расчищена. Жандармы этим явно не занимались. Хотя… Из разговоров с Магаде, пока отношения между ними не испортились, Петя знал, что шаманская магия универсальна. По крайней мере, видят они все виды энергии. Здешний Ульратачи голос усиливал, значит, должен владеть «воздухом» (или чем-то аналогичным). Ну а магу воздуха сдуть снег с дорожки — раз плюнуть.