— Ладно, раз уж вы все рассчитали, продумали — спорить не буду. Да и человек он хороший. И в чью голову вы его хотите запихнуть? Кастовость во флотской среде покруче армейской будет!
— А вот в этом вопросе мы были полностью единодушны! — улыбнулся Дорофеев. — В самую главную на нынешний текущий момент флотскую голову!
— Неужели в самого генерал-адмирала? — оторопел я.
— В него, родимого! — Удовлетворенный моей реакцией, Петрович не преминул разлить по рюмкам. — Он, правда, еще не получил клички «Семь пудов августейшего мяса» [117] , но вполне этому соответствует! А так мы сразу двух зайцев убиваем — наш человек занимает самую верхнюю ступеньку флотской иерархии, причем одновременно устраняется угроза лоббирования со стороны императорской семейки!
— Ну вы, старики, круто задираете! — восхитился я. — А не боитесь, что Сережка, в одночасье перемещенный из кап-два на высшую флотскую должность, элементарно возгордится?
— Ты ведь не возгордился? — вопросом ответил Дорофеев. — И Олег вполне адекватен? Так почему ты Платову в разумности отказываешь? И сам Сергей, и его отец, и его дед, и дед его деда служили на флоте, служили и периодически погибали вместе с ним. Ты думаешь, если у парня появится возможность, он не приведет российский флот к самому лучшему состоянию, которое позволит, в отдаленной перспективе, практически на равных воевать с флотом «Владычицы морей»? И после этого он будет деньги на балерин тратить, а не на разработку новых торпед и тактики их применения?
— Каюсь, — согласился я. — Был не прав… Но знаний-то на командование флотом у него хватит? Я так понимаю, что опыта ведения эскадренного боя у Платова нет?
— Так ни у кого сейчас такого опыта нет! — отрезал Дорофеев. — Парень теорию знает — это сейчас главнее! И эскадры в бой ему, скорее всего, водить не придется — его задача воспитать командиров, которые будут способны вести эти эскадры, и организовать им соответствующую материальную часть! Ты бы видел, какую он нам с Альбертычем программу выдвинул, когда мы его на профпригодность прощупывали! Если через двадцать лет русский флот не достигнет качественного паритета с английским — ни я, ни твой дед ничего в людях не понимаем!
Дорофеев пробыл у меня еще три дня. За это время я успел организовать для Петровича несколько экскурсий по своему предприятию. В итоге Дорофеев, усиленно скрывавший эмоции в процессе, так сказать, осмотра, выдал мне самую положительную оценку. Особенно его порадовали успехи моих питомцев Попова и Герца.