— Думаю, это то же можно будет поправить. По любому есть какие-нибудь «зелья забвения». — высказал я свои мысли.
— Нетш. Памятшь, будетш мше ушоком. Шак кшупо попаштшя… — от жеста «река-лицо», говорившую, отделяло только отсутствие этой самой руки.
— Как знаешь, однако и проблемы с головой у доверившихся мне людей я считаю излишним риском. Сама понимаешь.
— Даймио, не переживай за нас, мы справимся. — в разговор вступил Ноль, японский бригадир, был одним единственным, кто до сих пор мог похвастаться полным зубным составом из ВИП пленников.
— Ноль, я конечно понимаю твой настрой, и то что японцы очень хорошие и крепкие воины, однако всегда помни, что усталость и посторонние мысли могут сыграть на стороне противника в самый неподходящий момент. — пришлось немного осадить излишне оптимистичного азиата. — Цусима и Мидувэй тому прямые доказательства.
— Вшяко шнашяла нашо до гошоша шобшатшя. — кажется, легче всего временный дискомфорт переносил Ким, взявший себе прозвище «Снег». Видимо замы советского союза произвели на него несгладимое впечатление. И когда он станет магом, думаю, я знаю, какое направление он выберет. — Шошовишть я и шак шмошу, праша плошо.
— Ну, куда вас припахать, но благо себя любимого я всегда найду, даже при условии, что и исцелением процесс немного затянется. — краем глаза я заметил как дёрнулась Головоломка. Молодая женщина держалась из четвёрки випов хуже всех. Сначала из сытой и понятной жизни в непонятное магическое средневековье, затем в руки к тварям, которые тебя сделали инвалидом и систематически использовали как секс игрушку и как вишенка на торте попадание в услужение к человеку, который один перебил три сотни человек за ночь. — Вот к примеру Головоломку я хоть прямо сейчас припашу вести учёт трофеям. Только помощников определю. Лия, Ван и Махмуд, вы где там?
Дети на мой зов явились практически мгновенно. И под строгим, немного оттаявшим взглядом своей новой начальницы приступили к делу. Занять человека в такое время это лучший способ помочь ему если и не исцелиться, то продержаться до подхода помощи.
Вечер и часть ночи прошли спокойно, вот только во второй половите тёмного времени суток к обычным звукам леса, добавились странные «курлыканья» на пределе слышимости.
«Мать моя женщина!» Нас брали в «клещи». Под две сотни каких-то зверюшек с названием «Ночной Каан» и размерами чуть меньше человека в холке, скрытно продвигались к лагерю. Сигнальный камень в начальника стражи улетел ещё в момент, когда картинка ночного леса, дополненная через мой амулет, была перед глазами. В ответ раздался тройной щелчок и лагерь зашевелился, готовясь к неприятностям.