— Зимой здесь будет так себе, — заметил я. — Больше похоже на недостроенный офис.
— У-у? — повернула боком голову Красноглазка.
Стену она уже успела изрисовать невероятно реалистичными пейзажами из улочек незнакомого города нулевого мира… или скорее очень далёкого эхо.
Действительно, если она не с Земли, а из какого-то иного мира, то должны быть отличия.
А затем вспомнил, что её картины ещё и подвержены эффекту эхо и немного видоизменяются со временем.
— Кау! — заявила Красноглазка, а затем начала проводить рукой по воздуху перед собой и внимательно смотреть в глаза, будто пытаясь сказать нечто важное.
— Нарисуй, — предложил я. — ЧТо тебе нужно?
Рисовать она не стала. Вместо этого она сделала нечто иное, что заставило меня крепко задуматься.
— Та-а-у-ми…ми-эль! — выговорила она, и глаза её наполнились слезами.
Мне почему-то тоже стало не по себе, и я отвернулся.
— В две тысячи первом она ещё не родилась, Красноглазка, — мягко сказал я. — Мы её найдём через пять лет. Город не может о ней забыть.
Бывший стиратель закивала головой и вытерла слёзы.
Значит, она понемногу учится говорить. Может ли быть так, что через несколько кругов она сможет заговорить по настоящему? Будет ли она помнить себя? Лоралин помнила прекрасно. Может и эта начнёт вспоминать.
Получается, под обликом художницы-аутистки у нас должна быть героическая душа из другого мира. Мда, а по виду и не скажешь. Я прямо как Эмия Широ.
— Ты давно проснулась здесь? У тебя есть еда?
Сначала помотала головой, затем закивала. И снова замотала головой.
Путём нехитрого исследования выяснилось, что есть здесь нечего от слова совсем. Как, впрочем, и холодильника тоже не было. Надо придумать теперь, чем её кормить. И как сделать так, чтобы она не разрисовала весь район. Тогда кто-то точно что-нибудь заподозрит.
Придётся, наверное, приходить к ней в гости каждый день и готовить. Или придумать правдоподобную историю, почему моей семье нужно кормить девушку с клиническим аутизмом, и почему не самостоятельная психически больная вообще сидит в одиночестве в недостроенном доме.
— Вечерком ещё к тебе загляну, — пообещал я. — Пробегусь по магазинам, принесу тебе бумаги. Рисовать на ней ничуть не хуже, чем на стенах. И карандашей всяких с красками.
Красноглазка расплылась в улыбке.
Настроение почему-то пошло на убыль.
Где-то у трамвая на рынке я начал понимать, почему. Девушка плохо вписывалась в идиллию вокруг, напоминая собой о возможной иллюзорности Города.
Но я поспешил выбросить глупости из головы.
Повторно накупил игрушек — пистолет с пластиковыми шариками, дротики и прочее. По идее мои вещи тоже должны были перекочевать на новое место жительства, но я был не уверен, что это сработает так. В Городе нельзя быть уверенным ни в одной механике.