Перекинул меч в левую руку и продолжил так. Ещё менее эффективно, надо сказать. Усталость уже давила меня к земле, и на каких морально-волевых я держался… не знаю, должно быть акцессия мне и силу воли повысила. Я упрямо продолжал бой, почти не чувствуя ног и правой руки.
Пятый час. Левая сдалась намного быстрее. А ещё на меня начал наваливаться откат. Прямо во время боя я начал подмечать вещи, которые мне были нахрен сейчас не нужны. Рабочие, которые вкапывали цементные столбы забора. Бабушка, вкладывающая разрубленный пополам картофель в землю, в подготовленную лунку. Механик, копошившийся у мотора старенького москвича…
Спасало лишь то, что и монстр начал сдавать позиции ещё быстрей меня. И только это заставляло меня упрямо продолжать этот странный бой, больше похожий на бесконечное родео.
Когда спустя пять с половиной часов тварь наконец свалилась, я не поверил своим глазам. Минут десять тупил на его одежду. Запоздало вспомнил как вытащил из такого балахона Красноглазку в своё время. Подошёл к твари и пнул ногой, переворачивая на спину.
Нет, это была именно тварь, а не ряженый человек. Я даже ткнул в шею для верности Геранием.
Кстати, время. За него должно было выпасть время… а, взял уже на автомате, не посмотрев. Завтра увижу… если буду жив. Голова кружилась, а сознание ныряло в случайные образы.
— Аэа… — с трудом выговорил я. — Собери здесь… всё… ценное….
— Что именно, Господин? — послышалось откуда-то из другого мира. Но ответить я уже не мог, провалившись в видения, принесённые откатом.
Когда в первые дни четверти учитель по русскому предлагает написать сочинение на тему «как я провёл лето», обычно он не ждёт, что ему напишут героическое фэнтези. Но в общем-то как-то именно так я его и провёл. Совсем не так, как планировал.
Первые дни после отката сложно описать. Помню, как утром изо всех сил пытался сыграть роль просто сильно заболевшего ребёнка. После того как понял, что магией то существо не пронять, я её не использовал, потому обошлось без огромной температуры и прочей паранормальщины.
Но восприятие творило очень странные вещи. Любая мысль или образ проваливали меня в другое время и другие миры. Но эти провалы были микроскопическими и сменялись будто в калейдоскопе. Слишком много всего было вокруг.
Перед глазами мелькала жизнь людей, которые собирали машину, рубили деревья, пошедшие на доски из которых состоял дом, как проходила покраска в яркий красный цвет лопаты у входа.
О чём говорили бабушка с дедом, я толком не понимал. Вернее, понимал, но из-за постоянных зависаний общий смысл фраз терялся.