Тогда я продолжил отступать, но не сильно быстро, чтобы оно продолжало идти за мной. Затем сверзилось в овраг под забором, запутавшись в корнях деревьев.
Эти метров шесть до дороги в детстве казались мне целым лесом. А за ними и правда была дорога. А вот дальше она обрывалась в непроглядный туман. Огороженный со всех сторон кусок дачного кооператива заканчивался здесь.
Я уже знал, что меня ждёт с той стороны, и двинулся через сизую взвесь, регулярно проверяя, чтобы черныш за мной топал.
Выпутавшись из корней, он действительно побежал за мной, не обратив внимания, что возвращается в родной нулевой мир.
Пришлось постараться, чтобы не выпустить его из виду и держаться достаточно близко. В конце концов я не выдержал и лишил духа второй когтистой лапы. Теперь ему оставалось только пинать меня ногами, что уже не так опасно. Заодно увидел, что первая отрубленная конечность помалу регенерирует, и через пару часов всё отсечённое вернётся к хозяину.
Путь через серость был короче, чем в тот раз, когда мы шли здесь с Миртом. Видимо, этот вылезший за пределы Города участок был ближе к нулевому чисто географически.
Не знаю, что я ожидал. Возможно, сам хотел ещё раз увидеть этот мрак и взбодриться. Вспомнить, что такое нулевой мир. Может, проверить, что это не Мирт меня завёл в стрёмное место, а этот застывший мрак везде по периметру Города.
В любом случае, мне удалось и то и другое.
Вскоре я обнаружил себя на небольшом холмике с которого открывался вид на серые новостройки, большую свалку чуть правее и грязную землю с отчётливо виднеющимися следами от гусениц танков.
Нахмурился. Если здесь проходила армия, то после себя они наверняка оставили несколько растяжек. Что будет, если умереть на этой стороне я не знал. И узнавать пока не спешил. Скорее наоборот, по спине пробежал холодок от понимания, что здесь я не могучий Полярис, а обычный человек, жизнь которого слишком хрупка.
Обернулся назад. Вовремя. Шаги черныша стихли, хотя он бежал ровно за мной, неуклюже пытаясь атаковать культями. Оказалось, он подпрыгнул в попытке заключить меня в смертельные объятья. Но уклоняться не потребовалось. Стоило ему пересечь некую невидимую черту, как он стал бесформенным, распался на сплошное чёрное облако и потёк в разные стороны, уже мимо меня.
Природа происходящего тоже была большим вопросом. Его будто впитал нулевой мир без остатка.
Я вновь остался один на один с мрачным пейзажем умирающего мира. Воздух пах железом и химией. Практически никакой растительности, лишь сухостой и слякоть.
— Серость взаперти серая на слух… — вспомнил я строчку из любимой песни Тани.