В одном она права. Лучше первый уровень и жизнь жителя города, чем такой ужас.
Главное самому таким не стать.
Но… мне это и не нужно.
В каждой игре есть свои правила. А Город некоторыми своими правилами сильно напоминает игру. И если говорить об играх, то в любой игре есть стратегия. Невозможно просчитать завтрашний день — это про нулевой мир, а не про одинаковые дни, в которых менялись лишь декорации.
Понятно, что перекос характеристик в какую-то одну — ведёт к таким вот последствиям. Но что если тогда идти не вглубь, а вширь? Набрать по десять-пятнадцать единиц в нескольких имбовых навыках? Уже вполне реально.
Старуха захрипела и упала, роняя трость. Я уже знал, что подходить к ней нельзя и был готов к тому, что тёмно-бордовые цвета вдруг сменятся на другие. Пространство снова выгнулось. Начались пространственные искажения, и затем быстрое перекрашивание.
На этот раз — в зелёный.
С пола медленно поднялась женщина чуть за сорок, в зелёной одежде.
— Зелёный. Хороший цвет, — произнесла она. — Напомни, как тебя зовут?
— Полярис.
— Судя по тому, что мы на лестнице, я веду тебя к сердцу. Мы с тобой заключили контракт.
— Да.
— Хорошо, идём.
Идти уже почти и не нужно было. Впереди была площадка, достаточно широкая после узкой лестницы. И что ещё страннее, она была залита ярким солнечным светом.
— Что это? — спросил я.
— В последнем призыве стирателей такого не было, — сказала она. — Это архистиратель. Глава крупной группы. Потеря прошлого сильно не понравилась Городу, он сильно их бережёт.
— То есть какой-то очень сильный твой коллега?
— Если только в том, что касается участи. Я — героическая душа. А это — собранный из осколков падший бог.
— Серьёзно? Вы ей сюда приносите время или что-то такое? — спросил я.
— Зачем? Моим богом была Аруна Вечных Лесов, дева охоты. Я лишь показала тебе, что ты должен защищать.
— Погоди-ка. А не ей ли случайно поклоняется Анна?
— Благодаря ей удалось стабилизировать Несбывшуюся. Отсюда взялось название этого осколка реальности. Нисарин, владыка Несбывшейся Радости. Осквернённый пустотой свет.
Я подошёл ближе. Круглое лицо, умиротворённый вид, чуть вьющиеся волосы. Чем-то мою бывшую из нулевого напоминает.
Она лежала в светящемся хрустальном саркофаге, в окружении лиловых цветов. Такое же свечение давали твари в том круге, когда в Городе появились порождения мёртвой магии.
Ощущения это всё вызывало странные. Одновременно душащий страх, и в то же время тоску по утраченным радостным дням.
— Луричева очень глупа, — сказала Лоралин. — Хоть и мнит себя хитрой. Но хитрость удел чиффари. Мудрость и понимание гораздо важней.