Всю дорогу она крутила в руках свой кубик и вела подсчёты.
— С тобой что-то не то, Лора, цвета не должны меняться так часто, — пробурчала она сама себе под нос едва слышно.
Затем вдруг застыла на одном месте. Пристально рассматривала узор ковровой дорожки на лестнице, а когда я понял, что так может продолжаться пол вечности, окликнул её. И как результат — Лоралин шарахнулась в сторону так, что слегка приложилась об стену.
Вытащила кубик. Положила обратно в карман.
— Старость. У тари не бывает старости. Это тело безумно. Оно пугает меня.
— Очень скоро это закончится, — пообещал я.
— Да, я знаю. Прости за вспышку слабости. Это… унизительно, — она фыркнула с отвращением. — Анна права, что называет меня другим именем. Это уже не я.
Я подал руку, чтобы помочь, но в ответ получил лишь негатив.
— Я королевский егерь, ведущий четвёртый камышёвый патруль. Я в состоянии ходить по лестнице!
Да, старуха из неё была как раз самая что ни на есть настоящая.
— Сколько тебе на самом деле? — почему-то спросил я.
Лоралин улыбнулась.
— Я помню последний день рождения. Мне было всего чуть за триста. Совсем ещё юная. Самый молодой командующий в Китанэльском Анклаве…
— Судя по твоему описанию, тари быть неплохо.
— Мне больше нравится, чем быть человеком. Но я и не была рождена, чтобы быть им. Меня пугает ваша физиология.
Она нервно выдрала у себя клок волос. Видимо потому они и были такими редкими в этой её форме.
В голову пришла ассоциация с загнанным в угол перепуганным зверьком.
— Но даже если так, пусть даже вымышленные, это будут мои близкие… по крайней мере я не буду больше одна…
— Что ты хотела мне здесь показать?
Подвал был таким же, как и всё остальное — старинным, некогда вычурным, а сейчас просто склад в старом доме. Пол уставлен разными вещами. Лоралин как могла поддерживала порядок, но его невозможно навести, если вещей слишком много.
— Первое… где-то здесь… — она нервно принялась накручивать редкие седые волосы на палец и незаметно их обрывать. Пальцы выглядели ужасно — со шрамами и язвами, а ногти были сильно деформированы.
Она остановилась у одной из картин, взяла стоящую у стены трость и ею сняла с него закрывающую вишнёвую ткань.
— Это Церхес, — сказала она.
Парень в рваной мантии не то волшебника, не то культиста. Странный символ на груди, высокий воротник, скорбное лицо чёрные белки глаз с жёлтыми зрачками. Само лицо узкое, худощавое и покрытое большими заметными шрамами, будто его когда-то пытали. Если бы не шрамы, пожалуй он был бы похож на высокую нескладную девчонку. Телосложение совсем астеничное. Ну да, по виду соответствует своей кличке Нытика.