Разложив одежду на столе, я первым делом проверила карманы. Пусто. Очередная странность, не характерная не только для лорда, но и вообще для хоть сколько-нибудь адекватного человека. Ни документов, ни монетки, ни даже артефакта или ключа от дома. Сами вещи дорогие, качественные – для меня, но не для графа Каппеша. Да и выглядела одежда потрёпанной… Ещё и разводы эти странные на носках и брюках. Поморщившись (право дело, чьи-то грязные носки – не то, что хочется лицезреть с утра пораньше!), я пинцетом сняла прилипшие травинки, соскребла грязь и растёрла её по стеклу. Красная глина и болотник? А это в городе откуда?!
Я задумалась. С каждой новой уликой дело становилось всё более странным. Какова вероятность, что тело графа попало бы в особый отдел? Вообще, с какой вероятностью его бы опознали без документов? Морриган, сам будучи виконтом, бо́льшую часть лордов Совета знал не только в лицо, но и лично. То, что он заглянул на место преступления – случайность. А если бы не заглянул? Тело с характерными признаками передозировки «феей» отправилось бы в отдел эликсирщиков, где выяснили бы, что погибший употреблял уже какое-то время и что доза в его крови превышена. Что дальше? Опознание без слепка ауры проблематично, а после тумана слепок не сделать. Документов нет. Отправили бы кого-то походить вокруг места смерти с фотографией, поспрашивать, кто видел-знает, и, не добившись результата, кремировали бы. Всё-таки наших эликсирщиков куда больше волнует происхождение различных зелий и цепочка их распространения, а таких вот, с передозировкой, у них десятки в месяц. Всех не опознать. Может быть, кто-то и признал бы графа случайно, как это произошло с Морриганом, но шансы невелики. Кто-то хотел скрыть смерть Каппеша? Возможно, но как-то глупо. Для этого проще тело спрятать. Не успели? Или Каппеш от них удрал – шёл же он откуда-то босиком? Странно всё это.
Морригану я свои подозрения высказала, передав отчёт. В конце концов, он следователь из благородных, подводные течения и особенности поведения людей в высшем свете знает куда лучше, чем я. Вот пусть и разбирается. Убедившись, что других тел нам так и не доставили, я отправилась в кабинет. Ровена, мурлыча под нос какую-то весёлую песенку, босиком пританцовывала на ковре и поливала своих питомцев густой нежно-лиловой жижей. Растения проявляли необычный для флоры энтузиазм и тянулись к вампирше разноцветными ветками, листиками, шипами, а иногда и хищно клацающими бутонами. Я к этому зрелищу успела привыкнуть и даже не вздрогнула, когда одна из вьющихся рядом с дверью алых лиан, Стесняшка, прозванная так за цвет, захотела дёрнуть меня за волосы. Поняв, на кого покусилась, лиана резко втянулась и попыталась слиться с узором на светло-бежевых обоях. Внимания на хулиганку я обращать не стала, сбросила у порога туфли, спрятала в платяной шкаф сумку и шляпку и прошла к своему столу, стоявшему справа от входа. Мельком кинула взгляд на расположившийся напротив бордовый диван, до которого не смогла добраться утром. Рядом с ним стоял другой шкаф тёмно-вишнёвого дерева, в котором мы хранили копии всех отчётов. Стол Ровены был напротив двери, в дальнем конце слегка вытянутой комнаты, и стоял так, что первым, что мог увидеть заглянувший к нам посетитель, был злой оскал работающей за ним некромантки. Злым он был всегда – Рона терпеть не могла возиться с бумагами. Всё остальное свободное пространство занимали горшки с питомцами вампирши, ну а на полу лежал предмет моей профессиональной гордости – огромный, от стены до стены, пушистый бежево-коричневый ковёр, на который я больше недели накладывала всевозможные чары от грязи и пыли. Его я присмотрела случайно во время одного из первых расследований, показала Ровене, объяснила свою идею… На ковёр мы скинулись вместе, вдвоём кое-как затолкали его в машину вампирши – пришлось снять ради этого крышу, а так как дело было зимой и, как назло, в снегопад, пока доехали до Управления, настроение у нас было нерадужным. Самоубийц среди наших коллег мало, поэтому, как только по коридорам пронёсся слух «мастер Шоль не в духе», Управление словно вымерло. Нам понадобилось больше получаса, чтобы найти добровольцев, которые донесут заснеженный ковёр до нашего кабинета и приподнимут мебель, чтобы его разложить. Задачу усложняли цветочки Роны, которым очень не нравилось, когда кто-то хватает их горшки. Так что отсутствие желания помочь двум прекрасным, но проблемным дамам я понимала, хотя и не одобряла.