– Третья, – не стала тянуть Ровена и выложила последнюю фотографию из семейного альбома швеи. Рыжая женщина с ярко-голубыми глазами, тонкими чертами лица и хрупкой, почти девичьей фигурой сидела на садовых качелях. – Понимаешь теперь, почему Герцен вцепился в эти дела?
Я медленно кивнула. Сама бы вцепилась, наверное. Если куртизанка оказалась слишком замученной, чтобы уловить сходство, то медсестра и швея были довольно сильно похожи на меня. Или я на них? Для повёрнутого на мне оборотня этого оказалось достаточно, чтобы проявить интерес к расследованиям других отделов.
– У нас два варианта, если это действительно серия, – проговорила я внезапно охрипшим голосом. – Со швеёй, как мне кажется, убийство пошло не по плану – слишком жестокое и импульсивное. Так что либо очередная жертва будет выглядеть столь же обыденно, как предыдущие…
– Либо убийца распробовал вкус крови, и нас ждёт очень малоприятный труп. – Злой рычащий голос заставил нас с Ровеной подпрыгнуть на местах и обернуться.
В дверном проёме стоял Наран Герцен собственной персоной. Высоченный, широкоплечий оборотень сверлил суровым взглядом Ровену, явно недовольный, что предмету его обожания, то есть мне, рассказали, что она, то есть я, вполне может стать следующей жертвой. Светло-русые волосы разметались по плечам, закатанные до локтей рукава рубашки открывали потрясающий вид на мускулистые руки, сложенные на груди, а светло-бежевый жилет и такие же, в тон, брюки подчёркивали массивную, но не лишённую звериной грации фигуру. Оборотень недовольно хмурил густые брови и сверкал ярко-жёлтыми глазами, однако в кабинет не заходил – перед самым носом у него предупреждающе шевелила листьями сторожевая лиана. Отступать в коридор Герцен не собирался, что было достойно уважения – не каждый, знакомый с питомцами вампирши, способен вот так хладнокровно испытывать границы их терпения.
– Заходи, – разрешила Ровена, и лиана, повинуясь движению руки вампирши, убралась обратно на стену.
Терпение оборотня испытывать тоже было опасно. Следователь шагнул в кабинет, и в нём сразу стало тесно. На мой стол он положил ещё одну папку и одобрительно хмыкнул, мельком глянув на таблицу.
– Вторая жертва, Ева Олиер, – пояснил Наран и сел на жалобно скрипнувший диван. – Я пришёл к тем же выводам и просмотрел преступления, совершённые во второй туман. Аномалию перед смертью куртизанки тоже проверил, там ничего. Кара Кель – официально первая. Вторая – тоже куртизанка, тоже на улице, тоже передозировка, но не «изумрудом», а коктейлем из четырёх разных эликсиров.