Я отложила инструмент, поджала колени, обхватила руками и положила голову. Тихо, лишь звон ночной мошкары и пение жаб. Легкие всплески воды. Вероятно, рыбы собирали упавших в воду насекомых. А, может, купались озерные жабы. Время от времени упруго и хлестко била крыльями птица, устроившая ночевку прямо над моей головой, в раскидистой кроне парибуса. Я почти представляла, как она хохлится, пушит грудку, прячет взъерошенную голову на спине. Я любила наблюдать за птицами. И за жабами. И… я любила все, связанное с природой. Природа созидательна, если относиться к ней с уважением. В отличие от человека…
Я с наслаждением вдохнула влажный ароматный воздух. Чуть горьковатый, с острой ноткой плесени. Снова где-то перелили. Но тут же легкий порыв ветра принес одуряющий аромат ночной карсалы. Нежные цветы, которые вяли от малейшего прикосновения, распускались только ночью. К утру сморщивались неприглядными плотными шариками, запирая внутри свой дивный аромат. Запах карсалы имперские парфюмеры так и не смогли воспроизвести или извлечь.
Я погасила летучий фонарь, намереваясь в полной мере насладиться этой неожиданно доставшейся ночью. Темнотой, звуками, запахами. И в этот момент одиночество, которое я не переносила прежде, оказалось очень желанным. Я буквально упивалась им, каждым мгновением. Сейчас я могла хотя бы мысленно унестись из этого ужасного места. Хотя бы мысленно побыть свободной. И теперь боялась только одного — что эта ночь закончится.
Я бездумно вглядывалась в темноту, пытаясь угадывать растения по смутным силуэтам. Свисающие плети плакучего бриса, едва различимые в темноте легкими бликами зонтики бамелии стеклянной.
Вдруг за огромным листом фалезии мазнуло светом и тут же исчезло. Я напряглась, в горле мгновенно пересохло. Я даже задержала дыхание, боясь выдать себя. Вновь быстрый теплый блик, отраженный в почти лаковой поверхности листа. Летучий фонарь… Не было сомнения, что в оранжерее кто-то был. Наверняка за мной. Спохватились. Или нарочно «забыли» здесь?
Хотелось расплакаться. Единственное, что я могла — усложнить ищейкам задачу и затаиться. Настолько, насколько хватит везения. Я замерла, превратилась в слух, как зверек всматривалась в темноту. Время шло, но я не слышала ни шагов, ни голосов. Лишь едва заметные пугливые блики среди листвы, и что-то шелестящее, как ветер, похожее на неразличимый шепот.
Я терпеливо ждала, но ничего не менялось. Все это меньше всего походило на поиски. Напротив, складывалось впечатление, что кто-то тоже прячется. Это понимание придало мне уверенности. Я стала пробираться ближе к свету. Делала один-единственный шаг и замирала, ждала. Понимая, что осталась незамеченной, вновь повторяла. Будто исполняла какой-то странный ритуальный танец какого-нибудь инопланетного божества.