— Ну что, не ждали, господа? — сказал я по-аглицки, с легкой издевкой. — Вынужден сообщить вам, что с этого момента вы мои личные пленники. Уж, по крайней мере, для вас, мистер Рейган, все хорошее отныне закончилось раз и навсегда. А вот на мистера Буша мы еще посмотрим, быть может, и сменим гнев на милость.
Дядя Рональд посмотрел на меня каким-то шальным взглядом, потом глаза его закатились, и он обвис в кресле сломанной куклой: голова свисла набок, рот приоткрыт и капает слюной. Не совсем так, как было с Гитлером, но похоже. И Буш-старший смотрит на своего патрона со смесью чувств ужаса и изумления.
— Лилия, — сказал я в пространство, — ты мне нужна.
Хлоп! — и мелкая божественность уже стоит перед нами в своем лучшем докторском прикиде.
— Да, папочка, — присела она в книксене, — кого тут нужно вылечить?
— Лилюшка, — сказал я, — осмотри вон того человека, что сидит в кресле. Едва я вошел, как ему стало плохо. Нет ли тут чего-нибудь общего с делом одного персонажа с маленькими усиками?
Наша гениальная лекарка бросила на дядю Рональда лишь один мимолетный взгляд, и пожала плечами.
— Собственно говоря, — сказала она, — это уже не человек, а труп. При обширном инсульте, когда поражены жизненно важные зоны мозга, отвечающие за дыхание и сердцебиение, бывает бессильна даже магическая медицина. Поэтому, если ты хотел выведать у этого человека какие-нибудь тайны, а потом подвергнуть его суду, знай, что теперь допросить его сможет только Святой Петр, а судить будет лично дядюшка, и более никто. Увы, папочка, ты стал таким сильным, что демоны и бесы в твоем присутствии на лету дохнут, будто мухи от дихлофоса.
— Что сказала эта девочка? — спросил Джордж Буш-старший, потому что так уж получилось, что я говорил по-русски, а Лилия отвечала на койне.
— Эта девочка — античная богиня первой подростковой любви Лилия, дочь Афродиты, — ответил я, — и она же святая Лилия-целительница, врач-маготерапевт с тысячелетним стажем. Она сказала, что мистер Рейган сейчас уже отвечает на вопросы Святого Петра. Вот так тоже бывает: ничего не сделал, только вошел, а главный злодей, развязавший никому не нужную войну, взял и помер. Теперь, мистер Буш, вы президент Соединенных Штатов Америки.
— Неужели, мистер Сергий? — криво усмехнулся Джордж Буш-старший. — А я думал, что вы нас завоевали…
— Да что вы, мистер Буш, — махнул я рукой, — завоевывать Америку — это хлопотное и, более того, бесцельное занятие. Сказать честно, этот мир уже третий в моей практике, где я был вынужден сначала победить вашу Америку, а потом продиктовать ей условия капитуляции. Моя задача — вернуть вас в девятнадцатый век, чтобы вы были таким же государством, как все, и не смели никому угрожать: ни Советскому Союзу, ни даже маленькой Гренаде. И все. В пятьдесят третьем году американским народом по-прежнему правит президент Эйзенхауэр, а в семьдесят шестом году — президент Форд. Легитимность — великое дело. Впрочем, если вы не согласны, придется подыскать кандидатуру на стороне.