Я был разочарован… И это разочарование и привело за собой Великий Страх. Думаю, так происходило со многими. Страх поселился в душах, страх заставлял прислушиваться по ночам, страх побуждал готовиться к чему-то неизбежному и мрачному. Нет, совсем не так представлял я себе свою старость… Мне мнилось, что на Земле настанет довольно беззаботное время, когда достижения науки сделают человеческую жизнь легкой и приятной, а потом мы все вместе соберем чемоданы и отправимся покорять Галактику. Другие мои фантазии были не столь радужными, но я не хотел о них вспоминать. Ведь верить-то все-таки хотелось в лучшее.
Все те, кто, как и я, понимал, что происходит, испытывали только ощущение отчаяния, будучи не в силах хоть что-нибудь изменить. А во мне это чувство сочеталось с пониманием собственного угасания. И превалирующим моим состоянием стала мрачная меланхоличность.
Но вот случилось это пресловутое «вдруг». Я не любил этого слова. Я знал, что ничего не бывает вдруг. Но все же оно случилось, и с этого момента некий неудержимый поток захватил меня и понес, и я ничего не мог с этим поделать, да и не хотел.
Я словно оказался в чьем-то вымысле, в чьей-то неудержимой фантазии, полной таких деталей, что для их осмысления мне требовалось время.
Вот он, Страшный, и в то же время Правый суд, с зависшим над землей галактическим линкором планетарного подавления. Вот суровый, справедливый и, что самое главное, неподкупный судия, Сергий из рода Сергиев, обладатель той самой загадочной и непостижимой русской души. В нем нет ненависти к самой Америке и простым американцам, но более чем достаточно гнева на явных и тайных владык Америки, что ведут нашу страну самоубийственным путем. Мистеру Сергию в силу его происхождения из будущих времен это известно достоверно. И вот он пришел к нам, чтобы отклонить Америку и весь мир с гибельной траектории, ведущей прямо к пропасти. Мощь в руках у мистера Сергия невероятная, но пользуется он ей, по словам моего второго Я, с чрезвычайной осторожностью, чтобы не навредить невинным людям и не причинить ненужных разрушений. Наотмашь он бьет только там, где некого уже спасать, где все подряд заражены ненавистью и враждой. Смерть таких людей должна послужить уроком остальным, чтобы не вздумали они повторять чужих ошибок и преступлений. Поэтому не плачьте, люди, о генерале Зия-Уль-Хаке и его приближенных — это были настоящие американские сукины дети, чья власть зиждилась исключительно на голом насилии, без капли демократической поддержки со стороны народа.