Неожиданно его выдернуло куда-то в другое тело, но в этот раз Зур’дах был почти готов и…сопротивлялся. Он оказался ровно там же, где и закончил в предыдущий раз. В самом начале. Мгновения после смерти рогача и перерождения в летающего насекомого. Новая жизнь. Новое насекомое. Новый цикл.
Вокруг была тьма таких же как и он, жужжащих и ползающих насекомых. Пчелы…откуда-то пришло знание названия этих существ. Отовсюду доносился ужасающе сладкий и приятный запах. Однако тело гоблиненка-насекомого двигалось само. Он полез сначала по странным наростам, заполнявшим пустое пространство и из которых вылуплялись такие же как и он насекомые. Короткое мгновение тьмы — и он пополз к выходу, где стояли более крупные особи, следившие за порядком.
Зур’дах понял, что короткое мгновение тьмы, — это стык между фрагментами воспоминаний. Теперь он ощутил себя больше, чем в первые мгновения рождения насекомым, и двигался уже уверенно.
Сопротивление сознания привело к тому, что он смутно продолжал осознавать себя сидящим в пещере с копьем на коленях и…одновременно насекомым, спешащим по делам роя.
Через пару мгновений он выбрался из тесноты и духоты родного роя и….взлетел. Впервые Зур’дах ощутил, что такое полет. Это ощущение даже перебивало его отстраненность. Он забыл, что сидит в пещере. На мгновение ему захотелось полностью отдаться этому процессу, ощутить радость полета.
Крылышки бешено задвигались, поднимая тельце, и он полетел легко-легко. Однако, вокруг были помехи. Запахи. Огромные деревья, растения, огромные твари. Опасные и не очень.
Всех их он облетал. Тело двигалось стремительно и мощно. Он знал, что ищет: большие, яркие одурманивающе пахнущие растения — цветы.
При этом вокруг было всё таким ярким, таким сияющим и сверкающим, что Зур’дах дар речи потерял, отпустив даже мнимый контроль над насекомым.
На самом деле он понимал — никакого контроля нет и не может быть.Потому что это ПРОШЛОЕ. Это уже случилось. На прошлое повлиять невозможно.
В НАСТОЯЩЕМ он сидит в пещере, — маленький гоблин-воин с тупым копьем в руках.
Впечатление было невероятным. Хотелось лететь и лететь. Поначалу.
Скоро Зур’дах понял, что тельце и крылышки устают, и лететь становится тяжелее. Однако, он уже нашел цель. Он опустился на цветок. И начал собирать мелкую, терпко пахнущую пыльцу.
Гоблиненок вздохнул. Удалось расслабиться.
Он сумел чуть отстраниться от второй реальности и встать. Пройтись. Связь не обрывалась, хотя он пытался.
Гоблиненок одним глазом смотрел чужую жизнь, а вторым…вторым был тут, в себе.
А что, если эта хрень наступит прямо во время боя? — мелькнула неприятная мысль, — Как мне тогда драться? Меня ж за это время убьют!