Но несмотря на то, что он ощущал и муравье и более крупных насекомых, изредка забредавших сюда, он не ощущал троглодитов. Это было странно, что он не мог почувствовать столь крупных существ. По всей логике, они первые, кого он должен был слышать и чувствовать. Но они были абсолютно непроницаемы для его нового ощущения, будто они не издавали ни малейшей вибрации. И пытаясь услышать молодого троглодита его сопровождавшего, он убедился в этом. Тот будто сливался с камнем, и его шаги не создавали никакого отзвука в пространстве.
Его было невозможно услышать. Именно поэтому они могли подбираться незамеченными.
Когда он освоился с одной рукой, троглодит заставил провернуть тоже самое со второй. И в этот раз дело пошло гораздо быстрее. Словно двумя руками он начал полнее ощущать вибрации. Теперь ладони дополняли друг друга, расширив его восприятие.
Следующим и, как оказалось самым главным этапом были шаги. Если правильным его уже обучили, то теперь задача изменилась. Его заставили снять те обмотки, которые на нем оставались и ступать босиком.
Надо сказать, за эти недели без малейшего отблеска света, без слуха, Драмар начал по иному ощущать пространство. И это касалось не только рук. Теперь он даже ходил медленно. Конечно, в этом был поначалу и подсознательный страх врезаться во что-то. Но он скоро заметил, что если идти медленно, нагрузка словно бы плавнее распределяется по телу.
Драмар понял, что раньше двигался шумно, резко, рывками, и борясь с давлением и лишь усиливая его действие. Плавность же движений наоборот, снижала давление, его воздействие на тело. Теперь-то он понял, почему троглодиты двигаются настолько медленно, — с самого рождения они находились в этом месте, где ступить шаг — уже подвиг, а значит их тела инстинктивно искали наилучшие, наиболее подходящие движения.
НОГИ ДОЛЖНЫ ОЩУЩАТЬСЯ КАК И РУКИ! — прозвучал вечно громкий голос молодого троглодита в голове Драмара.
НЕ ДВИГАЙСЯ! СТОЙ РОВНО!
И его действительно заставили стоять ровно целый день. Однако теперь он знал что искать, какие ощущения, к чему в теле прислушаться.
Пожалуй, это стало для гоблина одним из самых тяжелых дней за всё время пребывания у троглодитов.
Ему и так приходилось тяжело из-за давления, а тут еще и запрет на передвижения. Когда он стоял не двигаясь, давление будто удваивалось. И чем дольше он стоял, тем сложнее становилось.
Молодой троглодит помогал ему, своими скользкими пальцами выравнивал его ступню так, чтобы она всей поверхностью касалась пола. А для скрюченных старческих ног Драмара это было почти что пыткой. Он терпел, стиснув зубы и перебарывая боль. Только волевое усилие давало возможность выстоять. А уж думать в это время об ощущениях и вовсе было почти невозможно.