И, словно в подтверждение этих мыслей, с небес донесся очередной знакомый звук — свист… и почти сразу глухой сдвоенный удар, заставивший песчаный грунт ощутимо содрогнуться. Бомбы упали совсем рядом, в нескольких метрах от бунгало. Судя по звуку, пятисотфунтовки, не меньше. Если фугаска, тут и в совочек нечего собирать будет, а вот зажигательная или химическая гадость — ну, итог-то всё тот же, только куда более мучительный.
Так-так, так-так… а взрыва всё нет. Похоже, бросили что-то бронебойное с замедлителем, в расчете пробить палубы и рвануть в глубине корабля, в нежных и чувствительных потрохах — машинном, а еще лучше, артпогребе.
Может еще и поживём, если ушло в землю достаточно глубоко, получится камуфлет, есть шанс пожить подольше. Так-так, так-так, до чего же громко стучит в висках подстегнутая адреналином кровь…
Фон Хартманн встал и принялся стряхивать песок. Взрыва не было. Фрегат-капитан знал, что бомбы замедленного действия могут лежать часами и сутками, прежде чем рванут, но здесь явно было что-то иное. Взрыватель не сумел взвестись в мягком грунте или…
— Что это?
Сначала Ярослав решил, что на фонарике главмеха надет светофильтр. Но тут луч скользнул в сторону, осветив дерево и стало ясно — фильтра нет, да и батарея не подсевшая. Просто из хвостовика на три четверти зарывшейся в песок бомбы лениво струился зеленоватый газ.
— Это… — фон Хартманн пнул бомбу ногой. Та глухо звякнула, но заваливаться набок не пожелала. — Практическая бомба. А точнее, чья-то, морского ежа им в зад, профнепригодность. Татьяна! Комиссар Сакамото!
— Да, командир?
— Позвоните на центральную, запросите связь, — Ярослав на миг задумался, — с оперативным дежурным штаба 4-го Глубинного. Пусть порадует летунов: проводившим учебное бомбометание в, — фрегат-капитан покосился на часы, — двадцать один двенадцать, оценка следующая: бомбардир — «хорошо», штурман — «полный неуд».
Отрядная голова. Работа на палубе
«Участие экипажей в проверке и калибровке вооружения самолётов жизненно важно для поддержания уверенности в себе и машине, и потому строго рекомендовано в любой ситуации, когда таковое участие представляется возможным» .
Николас Колядко цу Питерсберг, даймё Биба-но-мачи, «Основы работы с личным составом лётной полусотни в боевых условиях» .
— Выше! Ещё выше! — под хвостом розового самолёта поскрипывал домкрат тележки для перевозки и подвеса бомб. Штуковины настолько дорогой и редкой, что на весь «Кайзер Бэй» их было ровно две. — Стоп! Есть вертикаль! Крепите!
Палубная команда пришла в движение. Самолёт прочно зафиксировали найтовы. С задранным домкратом хвостом он стоял параллельно исчирканной следами колёс палубе. Стволы пулемётов смотрели в сторону кормы. Там, в паре с лишним сотен футов от вызывающе яркого розового самолёта, над рабочим местом посадочного сигнальщика высился брезентовый экран с контрастной разметкой мишенями и прицельной сеткой.